Обряд

Ваша Латифель оценит, особенно если скажете, что это последний писк моды у людей.

Шайенн захрипел от отчаяния, другой парадной одежды с собой у него не было, а просить слуг что-то подобрать, было бы унизительно. Он с трудом удержался от того, чтобы не наговорить гадостей и почти сумел совладать с голосом так, чтобы было похоже на просьбу.

- Госпожа Вольт, пожалуйста…

Ведьма пожала плечами. Синее пламя исчезло без следа только по одному взмаху ее ресниц.

- Как хотите и не говорите потом, что я вам не предлагала. 

Шайенн обессиленно упал в одно из кресел, стоящих в углу, с грустью осмотрел широкие дыры с обуглившимися краями на дорогой ткани и мрачно поинтересовался:

- И что это было?

Ведара сбросила мокрое одеяло на пол и многозначительно потыкав в него пальцем, мстительно пробормотала:

- Производственная необходимость.

Я бы вообще вам посоветовала ближайшие несколько дней ко мне не подходить. Завтра Вальпургиева ночь, это пик сил у ведьм. Возле меня даже воздух будет сгущаться.

- Поздновато как-то предупредили, - обиженно проговорил сэр Херефорд, удивляясь, что не сгорел заживо.

— Это наверно потому, что вы не сказали мне, что у вас принято шастать по чужим спальням, как у себя дома. Это и есть хваленое воспитание благородных?

Шайенн вскочил на ноги с такой скоростью, будто невидимая змея ужалила его в зад.

- Я не шастаю! Просто кому-то надо меньше спать. Уже был гонг для сбора в большом зале! И приведите себя в порядок, на ужине слишком много высокородных гостей, как бы вам не было стыдно!

Гордо вздернув нос, вампир вылетел из покоев ведьмы, высоко поднимая ноги.

Она равнодушно пожала плечами, глядя на то, как неспешно дверь захлопывается сама по себе. Можно было даже не думать о том, чтобы соперничать с местными вампирками, так как она уже заметила, что здесь процветает эльфийский культ, поскольку чаще всего женами оказывались именно представительницы из Высшей расы. Это только Шайенну не повезло, нарвался на человека, да еще и ведьму. 

- Стыдно… Это как бы тебе стыдно не было.

Она вздохнула и подошла к шкафу, куда перед тем, как лечь спать убрала все свои вещи и задумчиво принялась перебирать их. Как ни странно, слова о гостях немного задели женщину, хотя она думала, что давно переборола это в себе. Но руки так и тянулись к роскошному платью, что положила ее подруга Пепе. Она взяла его, расправила кричаще-алую шелковую ткань, пытаясь представить это великолепное одеяние на себе, и со вздохом сожаления отложила обратно.