Обряд

Для Ведары это стало самым настоящим шоком. Стоящий напротив нее граф, который одним движением брови может стереть ее в порошок, и никто никогда не узнает, что произошло, не приказывает, а просит! Было в этом что-то ненормальное и одновременно волнующее.

- Я вовсе не испытываю к вам ненависти и тем более отвращение! – поспешно воскликнула она и задумавшись на миг, добавила, - по крайней мере ко многим из вас. 

- Хотите сказать, что я, проклятый кровосос вам не противен? – переспросил Мердо, скептически выгнув бровь.

Ведара смерила графа пристальным изучающим взглядом, остановившись на огромных ладонях, покрытых застарелыми мозолями и небольшими шрамами, Мердо явно не только умеет пировать. Сильные руки говорят о сильном мужчине, испытывать к такому отвращение только из-за происхождения просто глупо. 

- Я не страдаю предрассудками, а для ведьмы это было бы странно, - просто ответила она, пожимая плечами.

Мердо, несмотря на то, что Хемшфире жило достаточное количество людей и многие из них на самом деле жаждали присоединиться к вампирам в их вечной жизни, прекрасно знал, как человек ненавидит и презирает всех, кто отличается от него хоть в малой степени.

С трудом разлепив мужественно вылепленные губы, он почтительно склонил перед опешившей ведьмой голову.

- Спасибо.

Испытывая странную смесь из ужаса и одновременно благоговения, Ведара прошептала:

- За что?

- За веру в людей, - невесело усмехнулся граф, - я почти было потерял ее, поверив в то, что я и мне подобные, лишь кровожадные монстры, которых нужно уничтожать или использовать. Даже при моем скромном дворе вы найдете много красивых человеческих женщин, тех, что не пугают слух о вампирах. Они думают, что, польстившись на их тела, я дарую им вечную молодость.

Ведара представляла, только кое-что не сходилось в общую картинку и она, с трудом ворочая языком, уточнила:

- Но почему ваша жена не разгонит их?

Мердо передернул плечами и, не ответив на этот вопрос, извинился перед Ведарой, что ему уже нужно идти, но вечером они обязательно продолжат их увлекательную беседу. Закусив губу от напряжения, комиссар смотрела в неестественно прямую спину графа, быстро удаляющегося из сада.