Ангелы: Анабазис

В этом сне, под прицельными взглядами существ, он со всей своей командой бегал по лесу в поисках закопанной во вторую мировую большой мощности мины, которая должна была вот-вот, а где её зарыли, никто из ветеранов не помнил – то ли под калиной, то ли под бузиной. Вот и моталась группа от куста до куста, в бешеном ритме передвигая ногами и махая сапёрными лопатками. А откуда-то сверху покрикивали и грозились ремнями старшекурсники из учебки, которых Топтыгин до сих пор не мог забыть, со скрежетом зубовным поминая отнюдь не в молитвах.

В общем, сущий кошмар.

Михаил недовольно подтянул ноги ближе. Огня, что ли, недостаточно? Встать, раздуть? Или толкнуть в бок того, кто ближе? Ведь, наверняка, так же мается, но ленится приподняться, и ждёт, у кого первого лопнет терпенье. А даже если и спит – нечего спать, когда людям вокруг неуютно!… Медведев вздохнул и открыл глаза. По лицу текла холодная капелька. Дотронулся до лба - влажная шапка плюхнула и выдавила из себя пару ручейков. Это разбудило окончательно.

Рывком поднялся. Картина маслом. Шишкин Иван. «Первый снег».

Мокрые грязноватые комья снега покрывали все открытое пространство, исключая небольшой пятачок вокруг нодий. Стволы чернели открытыми порталами. Ветви кустарников махрились налипшими белыми массами. В зелёных иголках увязли снежные клочки, сгрудились на сосновых лапах, прогнули их к земле. А поверх всё ещё летел и летел серыми кляксами снег. Первый. Мокрый. Косой. Злой до тепла и человеческой жизни. Самая опасная для людей в автономии погода – минус один, ветер и снег с дождём.

- Вот-те, бабка, и Юрьев день, – присвистнул Медведев, взглянул на часы и сдвинул с корпуса защитное полотнище, приваленное лапником. Подвернул ткань, чтобы не охладить спящего рядом Катько. Тот заворочался. Обернулся, приоткрыв глаза, посмотрел на командира, как на врага народа, и закутался поплотнее. Ясное дело – он-то до сих пор был в середине, холода не испытывал! Разве только голову морозило.

Пока шнуровал холодные влажные ботинки, осматривался.

Тёмная фигура под белым контуром выделялась возле ветвистого боярышника, с другой стороны лагеря, возле сосны, сидел ещё один сугроб – дежурный «Р-Аверса». Медведев поднялся, помахал руками, разгоняя кровь и согреваясь, потом поправил плёнку над спальным местом, подтянул по углам норовящий провиснуть под мокрым снегом тент. Поворошив нодью, приподнял клином бревно, заставляя огонь под ним заняться сильнее, и погрел руки от жарко пыхнувшего костра.