Ангелы: Анабазис

Родимец напрягся, Батон сквозь зубы выматерился, исподлобья оглядываясь, а Катько хмуро повёл плечами. Есть особое чувство неприятия, когда с тобой разговаривает тот, кого нельзя увидеть. Появляется ощущение, что невидимка стоит у тебя за спиной и готов в любой момент недобро подшутить.

- То есть – Топтыгину ничего не угрожает? – поинтересовался Катько.

Помедлив мгновение, Стратим снизошла до разговора с рядовым человеком:

- Никто не поднимет пера на летящего в Гнездо Финиста, влекомого страстью и силой. Только радость и свет ждут его.

Только объятия Рарог и обращение в Отца, вечно горящего светом созидания.

- То-то ему ребра промяли! От великой любви и радости, видать! – хмуро огрызнулся Батон.

- Умерший, но быстро доставленный, он был бы сожжён и оживлён обновленным, – ровно отозвалась стерва. – И стал бы Фениксом. Так поступают с финистами, дабы они стали настоящими созидателями, и поступают с устаревшими отцами для обновления, когда они становятся немощны от старости или умирают от ран. Обновлённый Феникс-муж - желанный свет для Рарог и ликующая сила для Гнезда.

Обновление – это хорошо! Лишь одно лишает радости делать это вечно – хрупкость человеческого сознания. Оно стирается до младенческого при частых возрождениях.

- Приятная перспектива, - поперхнулся Михаил.

- А остальные люди? – вклинился Полынцев.

- Свита Влекомого не важна. Пока она рядом с ним и не мешает – она не нуждается в умерщвлении. Но, если Финист не захочет идти к сладкотелой сам – они станут его слабиной.

Медведев задумчиво повёл плечами.

Зубров, шагающий рядом с Пушком, усмехнулся, словно поймал его тайные мысли. Подмигнул ободряюще.

- Значит, я в Гнездо могу пройти свободно… - кашлянул Михаил. - А ты?

- Я – нет, – сухо отозвалась стерва.

Разговор набирал обороты, хотя ситуация вокруг не предполагала откровений.

- Почему?

- Я – изгнана на три перерождения солнца без права возвращения. Если я смогу вернуться в Гнездо – падёт вера в непогрешимость решения совета Горгоний.

- Но тебя это не пугает…

- Когда твои глаза видят тысячи солнц, Отец, многое иное блекнет.

Горгонии не выше и не божественнее любой другой расы. Древнее, но не лучше. Они – змеедевы, дочери первой расы Драконов, - и приходят в наш мир для поучения и управления из своего мира. Но и им свойственно ошибаться. И им свойственны личные амбиции…

- Понимаю, - кивнул Михаил. – И ты решила попасть на трон любой ценой?

- Не любой, Влекомый. Но высокой ценой.

- И тебе понадобился я как прикрытие.