Ангелы: Анабазис

Он уже мог признаться себе, что был бы рад с одинатом посиживать по вечерам на даче, попивать чаёк или что покрепче, беседовать за-жизнь. Летом мотаться по лесам, а зимой, распарено вылетая из бани, ухать в стылую прорубь. И не возникало сомнений, что Яромир из тех, кто шагать будет без устали, пить без слабости, а сражаться без колебаний.

Распростёртые на камнях магуры зашипели, привлекая внимание людей. Полынцев, оказавшись ближе к указанной стороне, выглянул и живо отринул от каменного бортика. Обернулся, сухо прокомментировав:

- Смена.

Яромир рывком оказался ближе, посмотрел и пожал плечами:

- Может, и смена… Но вряд ли. Королева не дура, Отца бы сюда не пустила, если б был хоть малейший повод считать это опасным. Скорее, пост не отозвался, когда внеурочно Сирин позвала.

Михаилу тотчас вспомнился разговор с Стратим. Королева, кутаясь в серебристую шкуру, попросила отказаться от глупой затеи, напоминая, что он дорого стоит, лишь пока жив. А волосы её змеились, выдавая скрытое напряжение. Но она согласилась.

Как ни странно, убедительным доводом стало заявление, что он устал от опеки.

- Ему по любому ничего не угрожает, - проворчал Степан, - и от тех и от других. Они его облизывать будут… По-тайски.

Пропустив слова Полынцева мимо, Медведев тоже глянул на приближающийся десяток гарпий. Летели они почти над самой землёй, трудно и небыстро, как и следовало тяжёлым воинам. Обернулся, мысленно посчитал трупы на площадке и задумчиво почесал висок:

- Да слишком много их прётся для смены…

- Угу, – Яромир лёг на спину и вытащил пистолет.

Подумал, поглядел на серые облака, на чёрный ствол и сунул оружие обратно. Вытянул ножи из чехлов. Неспешно накинул темляки на запястья. Михаил краем глаза пригляделся к незнакомым конфигурациям клинков. Это было оружие удобное для мясорубки, а не для похвальбы. Тронул рукоять своего боевого ножа. Яромир прав – тут стрелять нельзя. И чёрт понёс его своими глазами посмотреть на гнездо! Сам-то ладно, Полынцев прав – ничего ему не сделается. А вот сподвижников покрошат.

Магуры-охранники, тревожно шипя, подползли к людям ближе. Одна уткнулась лбом под спину Михаилу и начала давить, сдвигая к краю.

- Тьфу, овца рогатая! – выругался он, извернулся и упёрся стерве в лоб руками. – Вот тупая скотина! Да оглядись ты! Некуда уже уходить! Мы тут как на кол посажены – вертеться можно, а слезть – нельзя. Будем спускаться – порешат сразу. Здесь хоть в высоте преимущество.

 Но тварь упорно продолжала давить.