Ангелы: Анабазис

Маленькая ладошка ринулась в пламя, словно птица на добычу. Одно короткое движение вперёд, один рывок и от боли напряжённые пальцы до судороги распрямились и задрожали. У Михаила вдох прервался на полтакта. Совершенно безотчётно захотелось броситься, надавить на плечо девушке, вытащить её руку из огня. Остановился, мысленно крикнув себе, что перед ним не женщина, а тварь другого мира. Стиснул кулаки. Вроде помогло, но тело осталось пружинисто-звенящим. А безучастное пламя весело лизало плоть. Ему было всё равно, что жрать.

Секунда, две… Стерва сидела, закаменев, и смотрела на горящую ладонь. Лицо бело, как окружающий снег, на лбу потный подтёк, а волосы бьются и вьются напряжёнными жгутами, словно выводок змеи под острым каблуком.

Туго натянутый нерв не выдержал испытания.

Зарычав, Михаил подскочил к стерве. Рванул за плечо.

Стратим вздрогнула всем телом, сипло вздохнув от боли и её ладонь вышла из огня. Красная, в лопающихся пузырях, она уже не походила на руку человека. Бесформенное обожжённое мясо.

Михаил живо дёрнул липучку кармана, потянул индивидуальную аптечку, лихорадочно соображая, какое вкалывать обезболивающее и что делать дальше. Стационаров поблизости нет и не предвидеться, а лечить такое можно только в условиях постоянного контроля врачей.

Облизав дрожащие губы, Стратим, опустила изуродованную руку в снег.

- Куда?! – зашипел на неё Михаил, - Дай сюда!

Королева подняла на него глаза. Тёмные, уставшие, без желания и без страдания. Но огромные, почти детские глаза. И Михаил на секунду остановился – пакет противоожоговых салфеток в зубах, в руках охапка медикаментов.

- Огонь бывает жизнью. И это хорошо. Но только на расстоянии, – голос Стратим, раздавшийся внутри, показался безжизненным и безучастным. Королева отвела взгляд и снова облизала губы. - И любовь так. Она хороша, пока ты близок к ней, но не в ней. Когда ты дышишь ею, когда она вокруг, это значит, что ты уже внутри. Ты горишь. И это – смерть. Нельзя любить – это боль. Нужно быть любимым. Это тепло.

Когда горишь, не можешь быть сильным – очень больно. Когда тебе тепло – можешь.

Закрыв глаза, она опустила голову. Бешеные змеи, свистя и шурша, дрожали чешуйчатыми волнами на её плечах. Михаил перехватил перевязочный пакет и сел рядом с Королевой. Покосился на вьющийся выводок пресмыкающихся в опасной близи, потом на золотистый бок мирно спящего скимена и хмуро приказал:

- Дай руку…

Острый взгляд коснулся его лица и снова убежал, будто испуганный солнечный зайчик.