Ангелы: Анабазис

Запрокинулся, открытым ртом хватая воздух. Задышал часто и глубоко, выгоняя из тела жар и болезненность. Под одеждой стекал пот, пальцы дрожали, а взгляд лихорадочно метался по окружающим. Благо, все были заняты: Всеволод проверял его пульс, двое других участников дружеской игры в удушение паковали спальники, Яромир сидел рядом на корточках и задумчиво рассматривал что-то в небе, четвёрка тэра мягко, но необоримо удерживали Катько и Батона от точки основных действий, а ещё двое восстанавливали Зуброва. Кивнув «таёжникам», Медведев, ещё не в состоянии подняться на дрожащие от напряжения ноги, сосредоточил внимание на друге.

Юрий сидел, изредка прикладываясь к фляжке, и, игнорируя его, смотрел на камни. Его левая рука, принявшая вес при падении, выглядела неестественно свёрнутой. Располагающийся рядом тэра приноравливался вправлять вывих.

- Юрка…

- Сейчас вправят, будет, как новенький, – успокоил Яромир, заметив его взгляд.

- Что ж мы так… - Михаил взялся за голову. – За один день столько наворотили! А ведь друзья, ёклмн…

- Это естественная ситуация, – отозвался Ведущий, - Ты трансформируешься, изменятся и ваши отношения.

Такова доля стража – чувствовать, как его перерастает охраняемый. Ты за короткое время здорово поменялся, но Юрий ещё не вполне осознал, что его пора приходит к концу. Что дальше вести будешь ты. Без помощи и советов.

- Чёрт побери, Яромир. Думаешь, мне это надо?

- А это никому из нас не надо, - пожал плечами тур «щитов». - Стоящий ведущий не из тех, кто любит командовать.

- Да я не про то! Для меня Юрка – не страж. Друг. Это другое, понимаешь? Что бы там ни было меж нами… И каковы причины этой дружбы… Ты не думай, я понимаю, что его ко мне приставили, что он вынужденно рядом. Что ему пришлось подстраиваться под меня, подлаживаться, прогибаться. И всё это не по его воле, а по приказу вашего командования… Но…

- Стражество тут ни при чём, – отрезал Яромир. – Не хотел бы он быть рядом – не был бы. Стал бы тенью. Или, напротив, был постоянно на глазах, но близким человеком не стал.

Мог бы и врагом прикинуться. Да мало ли! Страж сам решает, как он хочет служить. Его в этом не неволят. А вариантов достаточно.

В голове гулко зашумела кровь. То, что неприметным ручейком подтачивало изнутри, стало видимым, словно Ведущий поднёс к душе факел и осветил её тайные закоулки. Проблема была не в Зуброве. Михаил повернулся к другу вовремя, чтоб успеть увидеть, как тот дёргается от боли во вправляемой руке.