Фамильяр и ночница

Порой она сбивалась с тропинки, высокие колосья и заросли крапивы больно хлестали ее по ногам, девушка едва не потеряла туфлю. Но наконец всполохи затихли, небо стало прозрачным и она остановилась.

Сердце, едва успев забиться ровно, снова замерло в груди. Впереди высился женский силуэт в белом одеянии, не касающийся земли, окруженный жутким янтарным сиянием. Запах смолы и кислой почвы щипал ноздри и лез в глаза.

«О Мать-Земля! — воззвала Дана мысленно. — Мара вновь меня настигла! Это ее призвал Бураков своими речами, за которыми прятались заклинания.

Сейчас она заберет меня в междумирье, а следом погибнет и город»

Она спрятала лицо в ладони, сгорбилась, пытаясь стать незаметной, повторяла про себя имя Матери-Земли, как знак последней надежды. Но вдруг кто-то словно тронул ее за плечо, и Дана, не утерпев, посмотрела вперед.

Силуэт был совсем близко, колдунья могла коснуться его рукой, если бы не исходящий жар. Но женщина уже стояла на земле, придерживая длинное белоснежное платье.

Желтые волосы спадали на плечи и спину как мягкая звериная шкура, глаза светились огоньком того же цвета. Ее скульптурное белое лицо не выражало никаких эмоций, кроме любопытства и легкой насмешки.

Девушка вспомнила эти глаза — такие же были у белой совы в недавнем сне, и платье красавицы походило на ее мягкое пушистое оперение. Но она точно видела их еще где-то, и эта догадка казалась куда страшнее...

«Силви! Северянка, жена головы...» — промелькнуло в уме новым всполохом.

Но только теперь Дана поняла, что впервые видела ее не на плакате в книжной лавке, а в озере, среди купающихся водяниц, когда гуляла там с Рикхардом...

Но как это могло произойти?

Что-то неуловимо знакомое скользило и в складках платья, облегающего безупречную фигуру. Легкая ткань с матовым блеском и золотым шитьем переливалась в свете луны, которая успела выглянуть из-за облаков, и почему-то напомнила Дане ее собственный наряд из таинственной мастерской. Да, теперь девушка не сомневалась, что они сшиты одной рукой, хоть дьявольской, хоть рукой доброй портнихи.

Но даже не платье, не сон и не ледяная улыбка на лице северянки тревожили Дану больше всего.

Самым пугающим был ее запах — к хвое, кислой почве и ржавчине примешался легкий аромат озерной воды, малинового сока и совсем немного мускуса. Эти нотки Дана тоже знала, пусть и недолго. Так пахло от Рикхарда, причем в самые горячие и отчаянные моменты их короткой близости...