Фамильяр и ночница

Торговые прилавки, когда Дана прищурилась, заколебались, словно рисунок на дрожащем листе бумаги, а тропинка, петляя меж ними, терялась в полной тьме.

— Ты хочешь сказать, что все это празднество — иллюзия, видение? — шепотом спросила пораженная девушка. — А Бураков способен возводить целые воздушные замки?

— Все несколько сложнее, Дана, — ответил Рикхард. — По крайней мере он действует не один, а всегда опирается на потусторонние силы. Но не все они принимают человеческое подобие, многие бродят за нами как тени и блики.

Им так легче, и я могу их понять...

Дана встревожилась: Рикхард в последние дни вел себя все более странно. Толпившиеся рядом люди не успокаивали, стены призрачного мира сдвигались, и она ни в чем больше не видела живой и достоверной опоры.

— Пойдем дальше, — решительно промолвил Рикхард и взял ее под руку. Не желая дать слабину, Дана пошла вперед с поднятой головой, и вскоре путь стал проясняться. Они очутились на большой поляне, на которой высилась передвижная сцена — девушка видела такие, когда в Дюны приезжал на праздники передвижной театр.

Только здесь не было цветных ленточек, флажков и прочих украшений, вокруг не носились удалые скоморохи, а странная мелодия доносилась будто из воздуха.

Однако перед сценой собралось много людей, и все они казались беззаботными и воодушевленными. Разве что их лица показались Дане бледными, а глаза нездорово блестели, но так могло видеться в обманчивом свете огоньков.

Угощений здесь не было, но в руках некоторых знатных дам и господ Дана заметила бокалы с золотистым напитком.

В одном таком бокале торчала сухая веточка с черным бутоном розы: дама вытащила ее и, кокетливо улыбаясь, вдела в петлицу своему спутнику.

Наконец на сцену вышел сам городской голова, и теперь Дана разглядела колдуна как следует. Он был одет по парадной форме, с должностным знаком на груди, но девушка помимо этого отмечала его угловатые рубленые черты, жадный огонек в черных глазах, животную бесшумную походку и особую стать.

Даже на расстоянии она видела густые черные волоски на его руках и невольно представляла жесткие вороньи перья.

Вспомнив наставления Рикхарда, Дана вызвала в памяти своего дикого двойника и на время ей действительно стало легче, будто она следила за Бураковым из окна или с высоты полета. Голова не болела, дыхание оставалось ровным и девушка немного успокоилась, решив, что уроки дали свои плоды.