Фамильяр и ночница

Глава 11

На следующее утро Дана проснулась совсем здоровой, но ее смутило настроение Рикхарда — он казался хмурым и настороженным, мало улыбался, избегал игривых ласк и поцелуев, которых ей сейчас очень хотелось. Но она решила не бередить его тревоги лишними вопросами. После завтрака Рикхард стал обучать ее рунам из записей старого колдуна — по его словам, это были самые древние и трудные заклинания, которыми жрецы взывали к милости верховных божеств.

— У хозяев мироздания тоже непрерывно идет борьба за власть, и в ваших междоусобицах они всегда имеют любимчиков, — поделился он с Даной.

— Выходит, все колдовство держится на поддержке высших сил?

— А на что же ты рассчитывала? Разумеется, колдуны — лишь посредники между людьми и потусторонним миром с одной стороны, а с другой мы, духи-хранители. Поэтому и вам, и нам дано совсем немного инструментов и навыков, чтобы помнили свое место.

— Мне всегда становилось тепло на сердце, когда я думала, что приношу людям радость, — вздохнула девушка. — Горько узнать, что на самом деле от меня ничего и не зависит, только от божественных прихотей...

— Порой это единственный способ пресечь человеческие прихоти, Дана. Поверь, они бывают не менее алчными. Вот только у людей замах, как говорится, на рубль, а удар — мало того, что на копейку, так еще и в самих себя прилетит...

Рикхард вдруг отвернулся и посмотрел в окно.

— Рикко, — тихо сказала она, подходя к нему и гладя пальцы его опущенной руки, — что за тень на тебя набежала? Я знаю, у тебя много обид на людей, но я-то желаю тебе только добра! Ты же мне веришь?

— Прости, — тихо сказал Рикхард, обернулся и обнял ее, не рассчитав силы рук, так что Дана невольно охнула от боли. Он тут же бережно погладил ее по волосам и плечам, и она изумленно посмотрела ему в лицо.

— Да о чем ты говоришь, хороший мой? — произнесла она и робко поцеловала его в щеку. Он аккуратно отстранился и сказал:

— Я должен кое-что тебе рассказать, Дана. Мне удалось узнать через знакомства в городе, что Бураков наверняка связан с городской бедой. Он не просто лживый и алчный чиновник, а сильный колдун-двоедушник, который не погнушается ничем ради своего величия.

— Двоедушник? — переспросила Дана, чувствуя, как мороз пробежал по коже.