Фамильяр и ночница

— Городской голова не замечает, что в облюбованное им роскошное место зашло двое простолюдинов? Или теперь ты скажешь, что наряд делает меня невидимкой?

— Нет, дело не только в наряде, но и в моей собственной защите. Я могу сделать так, что люди сохраняют спокойствие при самых странных вещах. А кроме того, твой слух обострится и ты сможешь узнать что-то интересное. Знаешь такое выражение — когда хотят спрятать, то оставляют на виду? Так вот, я не удивлюсь, если Глеб Демьянович может проболтаться об очень важных вещах именно потому, что этого никто не ждет.

К своему изумлению, Дана почувствовала, что действительно слышит все разговоры, которые шли в зале. Ей пришлось отсеять много ненужного, и вскоре она приноровилась следить только за голосами вокруг большого стола. Впрочем, поначалу беседа не представляла для нее особого интереса: солидные господа толковали о торговле древесиной, о будущей дороге на месте лесопарка, о расширении города и новой промышленности — Глеб Демьянович уверял, что несколько лет тяжелого труда приведут город к процветанию.

А за ним подтянутся и другие города.

Куда больше Дану взволновало нечто незримое и дикое, витающее в зале среди важных гостей и хлопотливой челяди. Люди походили на такие же тени, что Дана видела в недавнем сне, их глаза выглядели как прорези в масках, губы не двигались, а слова словно текли сами по себе, под чьей-то властью. Затем речи стихли и вместо них застучали вилки с ножами, зазвенели бокалы, гости увлеченно работали челюстями.

Но в этих звуках, столь будничных и мирных, Дане чудилось нечто страшное, будто она наблюдала за раздиранием жертвенной скотины. Даже глаза собравшихся наконец загорелись жадным и голодным блеском, но не живым, а убийственным. А градоначальник, восседающий в холодном сиянии лампы, прямой и невозмутимый, напоминал какого-то древнего идола.

— Ну что ты побледнела, Дана? Это же просто званый обед! Поешь и ты, — вдруг сказал Рикхард со своим удивительным спокойствием.

Сам он только жевал хлеб с маслом, поданный в плетеной корзинке, и пил легкое вино.

Дана покосилась на него и тоже взяла ломтик, но он решительно добавил:

— Послушай, я питаюсь по-другому и здесь для меня хватает сытных флюидов. А тебе нужен человеческий горячий обед, без него ты быстро утратишь силы. И не возражай! Я за тебя отвечаю, а это заключается не только в потусторонних делах.