Фамильяр и ночница

А мне почему-то так нравилось отыскать самую урожайную веточку и поскорее съесть несколько ягод! Я была словно охотница, настигнувшая добычу!

— Ах вот ты какая боевая девчонка! — рассмеялся Рикхард. — Стало быть, прежде отводила мне глаза, казалась тихой и скромной? Что же, отведай и местной малины, если не боишься ее хмеля.

Он сорвал несколько спелых ягод и протянул Дане. Поборов замешательство, она взяла их с его ладони и попробовала. Вкус был вроде бы таким же, как в Дюнах, где малинники попадались на каждом шагу, но чуть более крепким и острым, диковатым, как весь северный край.

Он стремительно перебивал горечь от недавних видений, лес больше не казался враждебным и Дана быстро разохотилась. Она съела все, что предложил Рикхард, а затем сама принялась собирать малину.

— Позволь и мне угостить тебя, — сказала она и зарделась, когда он коснулся губами ее пальцев.

— Смотри, она действительно может вскружить голову, — задорно отозвался Рикхард.

— Ты же колдунья, должна знать толк в приворотных зельях! Не так ли?

— А вот и нет, я никогда не хотела этому учиться, — покачала головой Дана, — хоть за такие дела и неплохо платят. На самом деле водка да медовуха порой дурят голову чище зачарованного зелья, да и жизнь могут сломать похлеще.

— Да я пошутил насчет приворотов, не обижайся! Водки тебе, конечно, предлагать не стану, да и сам ее не люблю. А вот малина из твоих рук поистине божественна — такое подношение придется по вкусу и хозяину наших лесов в Маа-Лумен! Я всего лишь его скромный слуга.

..

— Вот как? — смутилась Дана, все больше краснея. Рикхард оказался очень близко, она почувствовала теплое дыхание, аромат хвои и дегтя, и взглянула ему в лицо. Глаза северянина казались похожими на вечернее летнее небо, светлые волосы трепал легкий ветерок. Она не сдержалась и дотронулась до них — вначале осторожно, затем стала перебирать мягкие пряди между своими пальцами, играть с ними.

Почему-то ей вспомнилось, как в ее детстве котенок гонял крохотной лапкой по избе материнский клубок ниток, и она невольно улыбнулась.

«Что ты творишь, безумная девка?» — вдруг послышался в уме чей-то голос, то ли собственный, то ли — матери или Мелании. Больше не было ни посторонних людей вокруг, ни стен в гостинице, и снадобье у наставницы Дана не могла попросить, дабы усмирить бесстыдно взволнованную плоть.