Фамильяр и ночница

Глава 6

Глеб Демьянович Бураков сидел в своем кабинете, сложив руки поверх дубового стола, то и дело поглядывал на дверь. В этих покоях он все обустроил по своему вкусу — стены затянуты серебристыми обоями, похожими на парчу, узорный витраж в окне, на столе затейливый письменный прибор и канделябр с тремя свечами, в углу мерно постукивали массивные напольные часы, украшенные фигурками гаргулий. Когда он бросал на них взгляд, ему порой чудилось, что они ехидно подмигивают и скалят свои изящно вырезанные зубастые пасти.

На стенах висело несколько картин в таком же мрачном современном духе, но не было ни одной фотографии. Бураков не любил вспоминать о прошлом, хотя ему вроде и не стоило на него сетовать. Мысль, что много лет утеряно понапрасну, когда он не сознавал истинных возможностей и свобод, была горькой и обидной. А ничего по-настоящему дорогого и памятного в прошлом и не осталось. И глядя в мутноватое зеркало, городской голова с трудом воображал, кем был раньше, до рокового и благословенного знакомства.

Впрочем, сейчас Буракову было не до сантиментов. С минуты на минуту он ждал главного городского аптекаря, и наконец секретарь доложил о его визите.

Невысокий мужчина, лысоватый, в чистом и отглаженном, но будто запыленном сюртуке, вошел крадучись и по приглашению хозяина сел на самый край кресла. Усилием воли заставив себя взглянуть в пронзительные черные глаза Буракова.

— Ваше высокоблагородие, — заговорил он, получив молчаливое одобрение хозяина и нервно сглотнув, — большая партия настоек, которую вы приказали сделать, готова.

— Это не вопрос, а ваша прямая обязанность, — отрезал городской голова. — Вы даже воздух в склянке сможете продать, если постараетесь, и я это прекрасно знаю.

Он откинулся на спинку кресла в обманчиво расслабленной позе и посмотрел в сторону, что еще больше встревожило аптекаря. И тем не менее тот решился задать вопрос:

— Ваше высокоблагородие, могу ли я быть уверен, что эти настойки не подействуют так же, как пробники? Все же большое количество пострадавших может привлечь ненужное внимание.

— О внимании я позабочусь сам, — заверил Бураков. — А в ваши душевные терзания, уж не обессудьте, не верю. Я сотрудничаю с вами много лет, задолго до выборов, и на барыши вам жаловаться не приходилось.

— Выборы обязывают, ваше высокоблагородие... — проговорил аптекарь, мучительно краснея.