Фамильяр и ночница

Осмотревшись, Дана поняла, что вместо рубашки ее тело облегает темная блестящая шерсть, а руки превратились в кожистые перепончатые крылья. Мир вокруг стремительно менял краски, а звуки становились все острее, но перемены не пугали молодую колдунью. Больше всего ее волновал запах, и сохранившийся рассудок стремительно отступал перед животным кровавым голодом.

Вспорхнув над встревожившимися коровами, крылатое существо приземлилось на хребет коровы и вцепилось острыми зубами в самый уязвимый участок. Горячее питье без лишних усилий потекло в голодное нутро, и вскоре существо почувствовало приятную тяжесть.

Ночь пахла не только кровью, но и страхом — он сковывал заблудившихся в поле животных и людей, живущих где-то за лесом, для которых это было время зловещей грани.

Сытый зверь снова взмыл ввысь и увидел невдалеке еще одни раскинутые крылья, тоже черные и блестящие, но оперенные, с шумом рассекающие воздух. Это была птица, которая не могла соперничать с кровопийцей за еду, но все же несла в себе что-то тревожное.

Ее глаза светились в темноте, из клюва слышался скрипучий крик, однако Дана не чувствовала страха перед этим созданием, как и перед своей новой формой. К тому же ворон — почему-то она поняла, что это именно он, — явно не собирался нападать, а даже отвернулся и медленно полетел, будто указывал ей путь.

Они пересекли лес и оказались над Студеновкой, которая успела затихнуть и казалась подернутой тонким льдом. Присмотревшись, Дана заметила, что под ним скрывается множество образов: мечущиеся тени, бестелесные светящиеся глаза, скелеты, существа, сшитые из разных животных и растений.

То и дело вспыхивали огненные блики, лед трескался, но не пускал реку на свободу.

Затем наконец показался город, который теперь выглядел куда больше, чем днем. С высоты своего полета Дана видела извилистые дороги, вековые деревья, громады из камня, пещеры и гроты, от которых веяло бесконечной мерзлотой. Не верилось, что в этом городе когда-то могли быть празднества, ярмарки, театральные представления, игры детей на улицах, прогулки молодых под луной или стариковские сплетни.

Ворон летел все ниже и Дана следовала за ним, город приближался. Наконец они уже могли заглянуть в окна домов, похожих друг на друга как близнецы, словно вырубленных из одного куска гранита. Ни одной вывески, барельефа или скульптуры, как и прочих признаков человеческой жизни, вроде сушащегося белья, комнатных цветов или кошек, дремлющих на подоконнике.