Фамильяр и ночница

Вы немного отпускаете себя хоть в купальскую ночь, вспоминаете, что человек создан для жизни, а в будни все равно маетесь догмами — плотские радости порочны и грязны, но с подачи закона или церкви почему-то перестают быть таковыми. У нас подобное безумие никому бы в голову не пришло!

— Вы что, совокупляетесь все со всеми?

— Нет, просто у нас дозволяется жить так, как сам выбрал, если другим не вредишь. За насилие жестко карают, а вот вздумай кто-то осудить за наслаждения до свадьбы, его бы просто подняли на смех.

Разговор явно принимал тревожный оборот, но одновременно раззадоривал девушку и ей уже хотелось показать Рикхарду, что она ничего не боится.

Да и водная гладь дразнила лунными искорками, пахла нежными летними травами, манила чистой синевой.

Вдруг повеяло холодом и вода потемнела — по крайней мере, так показалось девушке. Послышалось хлопанье птичьих крыльев, в озере отразился величественный белый силуэт совы, какую Дана никогда прежде не видела в родных лесах. Птица пронеслась над водоемом, так что по нему даже пошла рябь, и растаяла в воздухе, словно видение.

Водяные хозяйки, как заметила Дана, сохраняли свою безмятежность, будто и не заметили пришелицу.

Но в следующее мгновение над водой показалась голова еще одной девы, которая, отряхнув длинные белокурые волосы, взглянула прямо на Дану. По крайней мере молодая колдунья была в этом уверена и не на шутку испугалась. В отличие от прочих духов, спокойных и непроницаемых, эта девушка смотрела внимательно, насмешливо и как-то злобно. Ее ярко-красный рот выделялся на бледном лице с большими светлыми глазами, и Дане казалось, что из него вот-вот вытечет кровавая струйка.

— Рикко, почему она на меня так смотрит? — шепнула Дана, невольно схватившись за его рукав.

— Видно, завидует твоей красоте, — шутливо ответил парень. — Что же, хозяйки природы те еще колючки, такова их натура! Не бойся, пока я рядом, никто из них тебя не тронет. А когда станешь старше и опытнее — сможешь и сама поставить их на место.

Дана отвернулась от водоема и сглотнула — страх понемногу уходил и дышать стало легче.

Однако она подумала, что лишь зловещее видение удержало ее от того, чтобы начать расстегивать платье, и это снова бросило ее в краску.

— Спасибо за добрые напутствия, Рикко! — миролюбиво сказала она. — Ты дело говорил, но пока я действительно так не могу. Мне показалось, что разум слегка одурманен ароматами этой ночи и наутро я могу о чем-нибудь пожалеть. Ты понимаешь меня?

— Конечно, — улыбнулся Рикхард.