Фамильяр и ночница

Рикхард положил руку ей на плечо и сказал:

— Сейчас отойди назад, на несколько шагов. Мы прикроем тебя от нежити, и тогда ты сможешь прочесть заклинание.

Дана несмело кивнула и присела наземь, бережно держа на коленях манускрипт. Тем временем новая волна разбилась о берег и обернулась существом с человечьим торсом, однако его ноги были как у водного гада. Серая неровная кожа блестела от слизи, на месте глаз и носа зияли черные провалы. Чудовище разинуло пасть, показав ряды мелких, но острых как бритва зубов, и угрожающе ринулось к Дане.

Силви молниеносно преградила путь нежити и всадила заговоренный клинок Буракова ей в голову. Затем выдернула его из хлюпающей пробитой массы и отпихнула труп подальше. Однако вслед за ним показались еще три фигуры, издающие злобный вой. Дана поняла, что в проворстве они уступают духам, но боялась думать, как те вдвоем справятся с целым полчищем.

Лесовики, впрочем, не колебались: Рикхард быстро свернул шеи двум существам, третье попыталось вцепиться в него сзади, но Силви успела насадить врага на клинок.

После короткой агонии нежить затихла и расползлась по земле студенистым месивом.

— Как вы их... — прошептала Дана, когда Рикхард подошел ближе.

— Да этих не стоит бояться, — ободряюще улыбнулся лесовик. — Мы в лесу привыкли их гонять в хвост и гриву. У нежити нет особенных сил, мы просто раздражаем ее тем, что живы. Надеюсь, для острастки этого хватит, и теперь ты сможешь без помех прочесть заклинание.

— А что еще потребуется?

— Верить, что вода отступит и силы оставят город в покое.

Попытайся призвать на помощь свою ночную ипостась: она куда устойчивее к угрозам. Мы тем временем поддержим тебя собственной энергией — правда, она изрядно поиссякла стараниями Буракова, но остается надеяться...

Тут по лицу Рикхарда пронеслась тень, и сердце Даны сжалось от страха перед неведомым. Но он коснулся ее лба и щеки, волна тепла разошлась по ее озябшему телу и сердце стало биться ровнее. Силви тоже дотронулась до плеча колдуньи, затем оба духа посмотрели на чернеющее небо, взялись за руки и вполголоса запели.

Слов Дана не понимала, ибо не слишком хорошо владела северным языком. Но глубокие переливчатые звуки, бархатный напев Рикхарда и чуть надтреснутый голос Силви словно укрывали ее мягкой пеленой от внешних угроз — и людских, и волшебных.

Наконец лесовики умолкли и склонили головы. Дана благодарно посмотрела на них и взялась за манускрипт, который все еще наводил страх, от него зябли и дрожали руки.