Фамильяр и ночница

— Это твои дни сочтены после такой выходки! Как ты вообще смогла вылезти из своей берлоги?

— А ты не знал, что домовые способны покидать жилище? Особенно когда воздух уже тревогой пропитан! Горе-колдун ты, Глеб Демьянович, раз такие прописные истины тебе неведомы! Я у тебя по-всякому надолго не задержусь.

Есения широко улыбнулась, подышала на ближайшую к ней банку с раствором ульники и та осветилась изнутри красноватым оттенком. По жидкости пошли пузырьки, она забурлила и вспенилась, затем послышался треск и банка лопнула по швам.

Большие осколки едва не задели Буракова, те, что поменьше, разлетелись по полу, а раствор взметнулся алым фонтаном.

— Ох зря ты так, мелкая дрянь, домовая крыса... — тихо сказал Бураков и раньше, чем Есения успела опомниться, выхватил из-под сюртука ритуальный нож, который всегда носил с собой в одиноких походах. Его необычайно острое лезвие было закалено кровью нежити и особыми чарами, поэтому даже простая рана могла погубить нелюдя.

Мужчина, словно подросток, быстро перемахнул через лужу, вонзил нож домовихе в горло, и та даже не успела крикнуть. Выдохнув последний раз, она осела на пол, в вязкую жижу из колдовских зелий и темной крови.

Бураков довольно усмехнулся и стал шарить по полкам в поисках трав, чтобы развести огонь и уничтожить тело. Однако вскоре за дверью лаборатории послышались странные шаги, будто кто-то переступал по сырому каменному полу босыми ногами.

— Кто здесь? Силви, это ты сюда заявилась? Говорил я тебе, умерь свое любопытство! — крикнул он в полумрак. Но тут лампа погасла и помещение осветилось желто-белым колдовским сиянием. На пороге возник статный мужской силуэт в белой рубахе и штанах, перепачканных землей. В длинных светлых волосах, спадающих на плечи, застряли сухие веточки и травинки.

— Ты? Да как ты посмел сюда заявиться? — сказал колдун хрипло, словно сорвал связки.

— Я пришел, чтобы освободить Силви и принести ей твою голову в дар, — произнес Рикхард и улыбнулся, обнажив клыки.

— Ты ведь здесь хранишь амулеты, скрепляющие власть над ней? Она предлагала мне просто подождать, но я не дам тебе тихой смерти под водой! Я сам с тобой покончу, как давно хотел! А то и выберешься ненароком: такие, как ты, народ живучий.

— Какая смерть под водой, что ты плетешь, нелюдь? — крикнул Бураков, невольно опешив.