Ведьма и лис: вылет из гнезда

— Не надо, — глаза Лейфа широко распахнулись.

— Фасоль, пообещайте, что не будете петь песни о колдуне. — вмешалась Мелисса. — Видите ли, он не хочет...

— Но вы связаны музыкой и случаем! Не разрешите, так я замучаю. Пока буду просить песню о вас распустить.

— Хорошо, я попрошу так, чтобы вы поняли. — Лейф вдруг стал очень серьезным. Глаза сосредоточенно уставились на женщину. — Я оглушу вас и сотру желанье петь, чтоб не повадно было впредь.

— Значит, так, — улыбнулась Фасоль. — Ты, колдун, не смей мне угрожать.

— она направила мандолину на колдуна. Из инструмента торчало острое длинное лезвие. — Я стара, но могу за себя постоять.

— Давайте все успокоимся! — встала между ними ведьма, вспомнив, что так же кричала Миссис Бри. — Лейф не хотел вас обижать, Фасоль, но вы поймите, о нем нельзя писать песен!

— Даже без подробностей? — вдруг сделала несчастное лицо старушка.

— Да. Очень вас прошу.

— Тогда будем торговаться! — торжествующе сказала Фасоль и, размахнувшись мандолиной, повесила ее у себя за спиной.

— Я не упоминаю колдуна в своих песнях, а вы дадите мне парочку зелий!

— У меня с собой немного зелья правды и укрепляющее.

— Отлично, спасибо, прекрасная дева, очень приятно иметь с тобой дело! — Добро улыбнувшись, Фасоль поклонилась и отправилась на последний ряд к своему рюкзаку.

— Зачем ты начал ей угрожать? — сердито спросила Лейфа Мелисса.

— Если хоть кто-то услышит ее песню обо мне и передаст отцу, нас с тобой никакие амулеты не спасут, ты слышишь меня? — колдун явно был расстроен.

— Давай все-таки сотрем ей память?

Ведьма с ужасом представила, как после суда, где она представлена, как праведница, они с Лейфом оглушают женщину и увозят куда-то.

— Нет. Я с ней уже встречалась, и она выполнила свое обещание не писать обо мне подробных песен.

— Ладно, — закатил глаза Лейф. — Но учти, если из-за нее меня найдут раньше времени, то спасать меня придется тебе.

Он перевел взгляд на трибуну. Судья был готов огласить приговор.

Как и ожидалось, мужчину ждал штраф, который его семья должна выплатить ведьме, но так как ведьма оставила его «замерзать» в лесу, эту сумму она передавала государству.

Мужчина должен был заново высадить лес. Ему также было запрещено приближаться к ведьме и ее дому. Для этого на него надели заколдованный ошейник.

— Я вам что, пес?! — кричал он, когда его вытаскивали из зала суда. — Лучше в темницу бросьте!

И суд прислушался. Его приговорили к пяти годам в темнице за недоверие к судебному решению.