Ведьма и лис: вылет из гнезда

Ведьма обнаружила в коробке медальон, который был очень похож на тот, что она уже носит, но меньшего размера.

— Ты исправно пила зелье, — сказал Лейф. — И теперь тебе не нужно носить старый медальон, заглушающий проклятие. Оно угасает.

У лиса в коробке оказалась кость, которую он тут же принялся грызть.

— Мы слишком заботимся друг о друге. — скривилась Мелисса.

— Меня тоже от этого тошнит, — сказал колдун.

Они чокнулись бокалами.

Суд

Утром перед судом Лейф выглядел максимально вызывающе: тяжелые ботинки, огромная шуба, новая рубашка с рунами.

— Что? — уловил ее взгляд колдун. — Я просто оделся потеплее. И тебе бы тоже стоило.

— Нет, — гордо сказала ведьма. — С тех пор, как я сменила медальон, мне стало еще проще переносить холод. Мне тепло и без странной шубы.

— Это твое тело готовится после суда гореть на костре! — захохотал Лейф.

— Я заберу тебя с собой! — изображая злодейский смех ответила Мелисса.

Лис не понимал, как тревога Мелиссы сменилась на шутки про костер, но был рад, что это произошло.

— Возможно, — подумал белый, — это все беседы с колдуном.

Все трое отправились к дому миссис Бри, где их уже ждали покрытые повозки с лошадьми. Помимо фермерши, а путь собрались чета Питерсов и старина Реджи.

— Мы хотим поддержать тебя. — сказал Мистер Питерс, за спиной которого все еще сидел призрачный волк.

Лис делал вид, что не боится черно-красного призрака, но ведьма все равно взяла его руки.

Поездка в город заняла несколько часов. За это время лис, ведьма и колдун успели уснуть, сложившись друг на друга, чем сильно умилили ехавшего с ними Реджи.

Когда повозка остановилась и пассажиры вышли наружу, Мелисса узнала площадь, по которой она совсем недавно бродила в поисках того, что ей оставили предки. Всплыло воспоминание о Сайфере. Ведьма продолжала думать о нем, когда они вошли в зал суда, и даже когда охотника попросили рассказать, как все было.

Судья, толстый седовласый мужчина средних лет, внимательно слушал. Его лицо не выражало никаких эмоций. Охотник путался в показаниях. То обвинял Мелиссу в неподобающем поведении, то тут же утверждал, что перегнул палку. Когда мужчину особенно заносило, Лейф выкрикивал, что зелье правды он взял с собой и готов им воспользоваться. Обвиняемый тут же осекался и продолжал в совершенно другом тоне.