Ведьма и лис: вылет из гнезда

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Во-первых, пришлось научиться, ведь я сбежал. Во-вторых, когда я работал у лютой фермерши, одна из ее служанок меня поднатаскала. Но я не считаю, что умею готовить. Я видел, как это делаешь ты, и между намиочень большая разница. Ты будто знаешь, что точно будет вкусно. А я готовлю только по рецептам. Вот эти булки, например. Я просто стащил несколько страниц из нашей домашней поваренной книги!

Мелисса, хлебнув зелья, которое помогало ей одолевать проклятие, встала из-за стола.

— Если нужна будет помощь — зови. Я хочу пойти в баню, а потом сделать кое-что полезное, — сказала она. — Или попробуй прислать лиса. Я постараюсь услышать его.

Ведьма прошла в баню и положила в таз с водой красные разогревающие кристаллы. Когда помещение как следует нагрелось, а вода стала горячей, Мелисса разделась и, усевшись на деревянную скамью, положила лицо в ладони. Она все еще не отошла от пожара, который устроил охотник.

Ей казалось, что чем больше она открывается этому миру, тем сильнее он ее отталкивает, заставляя остаться в том же месте, в каком ее удерживали все эти годы.

Ведьма не понимала, почему, и не видела в этом справедливости. На каждого приятного человека находился какой-то чудак, желавший ей бед.

— Может, это судьба? — стала думать Мелисса. — Может, это какой-то знак, что нужно остаться здесь и даже не пытаться ничего изменить?

На фоне поступка охотника Мелиссе вовсе стало казаться, что она зря сердилась на миссис Бри и миссис Питерс.

Ее обида на них показалась ей какой-то детской. Они даже не пытались сжечь ее дом!

— Тьма его побери, таких, как он, надо пытать! — очередная вспышка ярости не заставила себя ждать.

Ведьма вылила на себя ковш горячей воды, остатки которой стали тяжелыми каплями падать с ее волос на пол. Мелисса будто слышала каждый небольшой всплеск и старалась сконцентрироваться на нем, чтобы рой сомнительных мыслей мог успокоиться.

Порой ей казалось, что это остатки проклятия делают ее более кровожадной.

В глубине души она знала, что это не так. Обида, страх, злость и повышенное чувство справедливости уже давно варились в котелке ее сознания, создавая поистине страшное зелье.

Мелисса стала методично тереть себя щеткой. Ей нравилось забываться в рутине, когда ей казалось, что она перегибает палку. Эти простые удовольствия, казалось, возвращают ее куда-то, где жизнь настолько хороша, что в ней нет места разрушающим эмоциям.