Ведьма и лис: вылет из гнезда

Ей показалось, что так ей удастся отогнать дурные мысли. Мелисса внимательнее рассмотрела свое тело.

Сине-белые полосы причудливыми узорами шли от запястий вверх по рукам и плечам, переплетались на шее и расходились по спине, груди и животу. Полосы заканчивались на пятках, пройдя через бедра и голени. Когда она увидела их во сне, она испугалась. Теперь, рассмотрев их внимательнее, Мелисса поняла, что они ей нравятся. Чувство, что такие отметины есть только у нее, что они отражают тот опыт, который у нее есть, и означают силу, которая в ней просыпается, ей нравилось.

— Я ощущаю свою исключительность и гордо буду носить это отличие, — подумала она и захохотала. — Неужели, самомнение Лейфа передалось и мне?

С волосами она смирилась давно, еще со времен испорченного зелья. А вот ногти...

Мелисса представила, как тяжело будет месить тесто для пирога и поморщилась. Оно будет застревать в ногтях, и это явно не то, с чем ей хотелось бы мириться.

Выйдя из бани, она переоделась и поставила воду греться.

Лис вскочил и подбежал ко входу.

— Значит, не Лейф, — сделала вывод Мелисса. — К нему бы ты не побежал.

Ведьма открыла дверь. На пороге стояла пожилая женщина. За спиной у нее висел огромный рюкзак, к которому были привязаны котелок и пара дровишек. В руках она держала мандолину.

— Добрейший вечерочек! — весело сказала женщина. — Не приютите ли барда? Хлопот он не доставит, правда!

Мелисса и лис переглянулись. Белый не видел никакой опасности. Ведьма тоже.

— Проходите, — сказала хозяйка дома. — Но только на одну ночь.

— Спасибо на этом, ведь больше не надо. Какая чудная у вас, кстати, хата!

— Вы голодны? — спросила Мелисса, из-за всех сил стараясь игнорировать странные манеры женщины.

— Прямо, как волк, спасибо, миледи, я буду рада любой вашей снеди! —

Лис начал скулить.

— Расскажите, пожалуйста, о себе, — попросила ведьма, закидывая в котел говядину. —– Как вас зовут, чем вы занимаетесь и что делаете в наших краях?

Оказалось, что женщину звали Фасоль, и она была бардом. Ей было всего пятьдесят пять, хотя выглядела она значительно старше. Уже полностью седая, с обвисшей морщинистой кожей лица, ей можно было дать лет семьдесят. Мелисса решила, что жизнь эту даму точно помотала.