Да будет свет?

Эмоциональное состояние кхарэнов, оставшихся в Малом зале, ощущалось даже здесь: полная дезориентация, страх, вожделение, и все они были готовы к беспрекословному подчинению.

Даже Бэн, который никогда не соглашался на чьё-либо превосходство! Много раз Бэн доказывал это, например, когда отбивал у Ирвинда Фласутту. Вернее, думал, что отбивает. Это было по-настоящему забавно – Ирвинд тогда не знал, куда деться от страсти чокнутой мадам. Под маской льда скрывалась горячая, чрезмерно отвязная штучка, которая ему быстро наскучила.

Правда, она говорила, будто впервые ведёт себя столь развязно, мол, именно он растопил в ней что-то там этакое. И ведь не врала, но уж лучше бы её страсть так и оставалась под коркой льда. Собственно, после ухода Ирвинда Фласутта вернулась прежнему состоянию. И отлично.

Ирвинд никогда не понимал, зачем во внутренних переходах Дворца Изначальной Тьмы горят факелы вечного огня, если все кхарэны обладают ночным зрением. Он сам мог в полной темноте свободно разглядеть ядовитое жало тангира-мотылька – самого микроскопического и самого опасного насекомого на Харбласе.

Правда, здесь частенько появлялись рядовые обитатели Харбласа – постельные игрушки, – но об их удобстве уж точно никто не заботился. Игрушки боялись кхарэнов, и не зря. Если человек попадал во Дворец Изначальной Тьмы, его шансы вырваться отсюда в адекватном состоянии равнялись нулю.

Ирвинд уверенно двигался по лабиринту, с каждым шагом ощущая приближение Энри. Энри почему-то оставался на месте, и его ореол едва мерцал, словно собираясь вот-вот погаснуть… К сожалению, перемещение порталами во Дворце Изначальной Тьмы было невозможно, и поэтому Ирвинд всего на несколько мгновений, но всё же опоздал.

Он успел увидеть, как Энри, сверкнув безумными глазами, тяжело упал на спину возле самого входа в Зал Переговоров с Изначальной Тьмой.

Ирвинд присел возле тела Энри, остекленевший взгляд которого упирался в арочный свод. Провёл рукой над его лбом, над правой ладонью, остановился над солнечным сплетением… Там было совершенно пусто, словно перед ним не кхарэн, пусть и мёртвый, а простой обыватель Харбласа.