Да будет свет?

Голова кружилась, картинка перед глазами плыла, но я чувствовала, что надо встать, иначе проиграю. Где логика? Понятия не имею. Наверно, так сказывался пережитый ужас.

Я уже была не рада, что решилась на безумный эксперимент. До границы Серой земли далековато, какой ещё подсознательный страх успеет вылезти, пока я до неё доберусь? Да, действительно, я всегда боялась задохнуться, и вот, пожалуйста – получите, распишитесь.

Оставшийся участок проплешины решила быстренько пробежать и понеслась. Бежала, почти не обращая внимания на выскакивающих прямо из-под ног крыс, змей и огромных пауков – нет, ребята, после того, что сейчас было, это всё ерунда, не стоящая внимания.

А возле границы Серой земли меня ждал сюрприз – Адриан! Он пришёл за мной! Боже, неужели? Слёзы радости потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки, а губы расплылись в улыбке. Адриан, не говоря ни слова, обнял меня и прижался губами к макушке, а я приникла к горячему сильному телу, вздрагивая от рыданий.

– Я уже и не надеялся найти тебя, – тихо сказал мужчина.

Его голос и нежность, с которой были произнесены эти простые слова, заставили поднять голову. Наши взгляды встретились, чёрные горящие глаза начали затягивать, словно бездонные омуты, и в следующее мгновение меня захлестнуло волной такого невероятного возбуждения, что я глухо застонала. Глаза Адриана блеснули еле сдерживаемой страстью, и он медленно, словно давая возможность передумать, приблизился к моим губам. Обжигающий взгляд вызвал сладкую дрожь во всём теле, наши дыхания смешались, и в момент, когда его губы коснулись моих, мир растворился.

В какой-то момент меня словно дёрнуло током, а в следующее мгновение Адриан стоял надо мной, взирая сверху вниз каким-то странным сочувственным взглядом.

– Злата, прости. Твой Аль перешёл ко мне.

Я даже не сразу поняла смысл произнесённых слов.

– Но… как? Почему? Ты же уверял, что не хочешь этого.

– Так получилось, иначе было нельзя, – Адриан говорил очень мягко, его голос обволакивал, завораживал, – Прости.

Из глаз вновь потекли слёзы, но теперь это были вовсе не слёзы радости.

– Не понимаю, зачем ты это сделал, и ты, конечно, снова ничего не объяснишь, – я старалась говорить спокойно, чтобы сберечь хотя бы гордость, – просто верни меня домой, о большем просить не стану.

– Это невозможно.