Да будет свет?

Первый – ты добровольно становишься моей, и я обещаю, что это будет очень приятно. Кроме того, ты останешься жить – так и быть, я готов сделать тебе этот подарок.

Злата побледнела ещё сильнее. Упырь продолжал:

– Другой вариант куда менее приятный. Как только исчезнут кхарэны, ты войдёшь в пространство Ритуального Шара, где твой Аль растворится во Тьме, и вот это будет как раз таки очень и очень больно. Поверь, запихнуть тебя туда не составит никакого труда, и на это твоё согласие не нужно. В обоих случаях разрыв Харбласа положит конец реальностям Света, потому что Свет может быть только чистым, смешанная субстанция разорвёт его изнутри.

– Да кто ты такой? С чего ты взял, что останешься после всего этого живым? – воскликнула Злата.

– Я Средоточие Тьмы, девочка. Кхарэны называют меня Изначальной Тьмой и считают абстрактной, бездумной силой. Эти простаки молились, считая, что нужны мне в качестве проводников, что я буду их защищать, буду помогать им. Это просто смешно! Лучше бы честно посмотрели в себя, в собственные тёмные души, и поняли бы тогда, что Средоточию Тьмы не нужен никто.

Ирвинд видел, что Злата, слушая эту речь, напряжённо обдумывает что-то, и когда она внезапно бросилась к нему и порывисто обняла, в недоумение впал и он сам, и его подселенец:

– Адриан, я люблю тебя! – горячо прошептала девушка, – Забери мой Аль и выбрось из себя это чудовище, я знаю, ты можешь! Почувствуй меня!

И сама поцеловала его.

Токи тепла, идущие от Златы, вплелись в тот огонь, который по капле изливался из Ирвинда и, наконец, хлынул колоссальным потоком.

Теперь рядом с ними стоял некто гигантского роста, окутанный непроглядной чёрной дымкой в виде длинного плаща, из-под глубокого капюшона сияли два сапфировых огня. Вместо лица – тьма.

– Адриан? – выдохнула Злата, глядя в глаза Ирвинда.

– Да, – тепло улыбнулся он, уверенный, что говорит правду.

Ноги и всё тело вновь слушались его, и это было поистине прекрасно. Кроме того, внутри ощущался необычайный подъём, радость, удивительная полнота жизни, каких у него не бывало при достижении величайших побед. Все прежние эмоции не шли ни в какое сравнение с этим чувством, и он понял, что это чувство принёс Свет, который перешёл к нему от девушки.