Да будет свет?

Шестеро кхарэнов внимательно прислушивались к нашему разговору, и красивый блондин с пронзительными чёрными глазами обратился к ненастоящему Адриану:

– Будет лучше, если ты уйдёшь и не станешь нам мешать. Мы, в свою очередь, не тронем тебя.

– Разумеется, не тронете, – засмеялся тот, – но я никуда не уйду. Праздник обязательно состоится, правда, несколько иначе, чем вы себе вообразили.

В этот момент Харблас опять содрогнулся, ещё один кровавый отросток от красного монстра присосался к чему-то – по всей вероятности, эти нити связывались с открывавшимися порталами в Бездну.

То, что происходило дальше, не было битвой в прямом смысле слова, однако, напряжение зашкаливало – дичайший, запредельный фарс граничил с галлюцинацией или сном. Но, к сожалению, всё происходило наяву.

Я ничего не видела физическими глазами, но силу, которая начала гулять по помещению, ощущала прекрасно. Сосредоточившись на своём Аль (об этом я теперь не забывала ни на секунду), следила, как волны силы сшибаются и стекают, отползают, чтобы столкнуться вновь.

Единственный, кто проявил силу в физическую реальность, был чужак, скрывающийся за ликом Адриана. Кроме невидимых волн, от него во все стороны тянулась жуткая Тьма. Тьма именно с большой буквы – та самая, всматриваться в которую не стоит ни за что, ни при каких обстоятельствах.

Не знаю, сколько продолжалось жуткое противостояние – напряжённость атмосферы напрочь перекрыла ощущение времени, – я поняла, что всё кончено, лишь когда услышала голос Адриана:

– Ну вот и всё, девочка моя.

Тьма вокруг него растворилась, вернув состояние невидимости, но я очень остро ощущала её. А Исондил и шестеро кхарэнов, окруживших красного монстра, неподвижно замерли на тех местах, где начинали бой, уставившись стеклянными глазами в одну точку.

– Видишь? Они всё слышат и понимают, но это ничего не значит. Нам пора сделать то, ради чего мы здесь собрались, – возвестил мужчина и направился к оцепеневшим кхарэнам.

Он брал их за руки и расставлял по кругу – вкладывая в пальцы каждого из по две кровавые нити пульсирующей субстанции, отчего кхарэны начинали дрожать, и на их лицах появлялось выражение глубокого страдания. Багровый шар продолжал мелко трястись и плеваться кровью, и когда осталась последняя не присосавшаяся нить, мужчина повернулся ко мне, а Харблас вновь тряхнуло.