Руны законов Сварога

«Я тебе это припомню, козлина, — подумала я, заходя в камеру. — Не сомневайся»

Оба этих ратника сейчас такие смелые и наглые исключительно потому что на моей шее было тяжелое металлическое кольцо, блокирующее любую мою магию.

— Располагайся, как тебе удобно, ведьмочка, — глумливо произнёс усатый. — Кстати, если прямо сейчас поднимешь сорочку и порадуешь меня красивым видом своих прелестей, может быть принесу тебе кое-какую подушку и перину.

Он выжидающе поглядел на меня, стоя у решётчатой двери.

— Я тебе давление и температуру подниму, когда с меня этот ошейник снимут, — язвительно-сладким пообещала я.

— Неделю мешком валяться будешь.

Судя по всему, усатый воитель не до конца понял, смысл слов, да и вряд ли он знал, что такое кровяное давление или температура тела, но общий смысл до «бравого» воина дошёл.

— Ну что ж, подожду, пока ты станешь более покладистой, — хохотнув, бросил воин.

Оба ратника ушли, громко шаркая, позвякивая ключами и обсуждая цены на соль в ближайших деревнях.

Я какое-то время смотрела в сторону удаляющихся голосов стражи тюрьмы, а потом оглядела стены своей полутёмной камеры, плавно изгибающиеся к арочному потолку.

Выпирающие из неровной кладки угловатые булыжники, что слегка поблёскивали от влаги, были покрыты наростами плесени. У пола, правда, камни напротив были покрыты инеем и даже небольшими наростами льда.

Кроме меня здесь стояло две шатких кадки – с несвежей питьевой водой и для нечистот – а также жесткая лежанка на качающихся ножках и бесчисленные стопки книг.

— Ну, что ж, если сесть поближе к факелу на стене, то можно и что-то почитать, — тихо и со вздохом проговорила я.

Очередной приступ головной боли пронзил череп, заплясал в области висков и достиг затылка. Я поморщилась, резко, тяжело выдохнула и невольно опустила голову, прижимая пальцы к пульсирующим вискам. После магической атаки Кресибора Крота такие внезапные и крайне тяжелые головные боли являлись с периодичностью где-то в полчаса-час.

— Я бы не рассчитывал, найти что-то интересное и читабельное, — раздался справа от меня знакомый мужской голос.

— Большинство фолиантов или сильно испорчены, или написаны исчезнувшим языком, или просто банально скучны. А некоторые вовсе почему-то без названия и с девственно пустыми страницами.

Продолжая массировать виски, я оглянулась на стену справа от меня, затем приблизилась к прутьям решётки и с подозрением, насколько позволяла решётка, посмотрела в сторону соседней камеры.

— Святослав? — удивлённо спросила я.