Руны законов Сварога

Знания и силу…

Тут волхв Кресибор набрал в грудь воздуха и уже громче, с гневном и эмоциями произнёс:

— Которые ты могла посвятить служению Сварогу, покровителю Небесного огня и творцу нашему!!! Но вместо этого, прельщённая лихоимством и стяжательством, предпочла ублажать низменные бытовые интересы обывателей! ПОЗОР ТЕБЕ ЗВЕНИСЛАВА!

И вновь позолоченный посох ударил в пол, а свет свечей – настоящих, восковых – дрогнул и на несколько мгновений сменился багрово-алым. Я ощутила вибрации чужой агрессивной магии – она плотной давящей и удушающей стеной навалилась на меня, сплела и спеленала по рукам и ногам.

Я невольно охнула от тяжести, мне стало трудно дышать, а колени у меня подкосились.

Стоящие по обе стороны от меня богатыри-клятвенники тут же подступили вплотную ко мне. Я ощутила холод от стали на их руках, когда пальцы воителей, в кольчужных рукавицах, сомкнулись на моих предплечьях.

Кресибор удовлетворённо усмехнулся, обошёл стол и свободной рукой подхватил со стола небольшой пузырёк. А я, увидев это, мысленно выругалась.

Робкие надежды не оправдались: волхв прознал о нападении улишиц и о смерти одного из стражников Орлеца. А ещё треклятый Кресибор знал, какое зелье помогает против магии Улишиц – смесь можжевельник, зверобоя и толчённый моллюск перловица. Сейчас в левой руке Крота поблёскивал второй пузырёк с этим самым зельем. Тот самый, который я нарочно придержала и не дала стражнику по имени Милко.

— Но главная твоя провинность, ведьма Звенислава, — Кресибор приблизился ко мне и обдал меня смесью своих сладковато-приторных благовоний, — в том, что ты по своему злому умыслу и с жестокостью в сердце, позволила умереть доброму молодцу, верному защитнику своего родного края и подданному князя Красномира – Милко Миляю, сыну лодочника из Орлеца.

Волхв чуть опустил крупную голову, сверкнул поверх очков тёмными глазами и наклонился к моему правому уху.

— Ты совершила убийство, ведьма, — с упором на предпоследнем слове, прошипел Кресибор.

— Я спасла остальных воинов ценой жизни одного… — дрожащим слабеющим голосом ответила я.

У меня не было сомнений в правильности моего решения: я уберегла намного большей жизней ценой одной. Как бы цинично и жестоко это не выглядело.

— Не тебе решать кому жить, а кому помирать, — отстранившись от меня, ядовито и громко прошептал Крот. — На то есть воля Сварога!..

С этими словами пальцы левой руки волхва жестко, с силой схватили и сжали мои скулы. Виски и темя пронзила глубокая жгучая боль.