Руны законов Сварога

Наши по большей части одни живут, максимум с ученицей, аль с собственными детьми или слугами.

Такова уж ведьмина судьба, а у меня было не особо много выбора, когда я одна в мире осталась, да с даром ведьмовским. Кабы не Арысь, меня бы кто из мраковедьм или мраковолхвов «приютил» бы и после я бы такой же как они стала или сгинула бы на капище как жертва Чернобогу. Аль вообще богатыри-клятвенники поймали бы, да сделали бы своей целительницей – дело тоже неплохое, но несмотря на умения, целительницы и целители при богатырях живут на птичьих правах.

Пока Святослав мазал тело чародейской мазью, я зажигала свечки в цветных баночках, сыпала внутрь порошки из трав и шептала заговоры. Такими небольшими свечками я составила на полу две руны, по обе стороны от постеленных шкур и одеяла – у ног и возле головы Ставра.

Затем я села справа от лежащего на полу мужчины и достала ожерелье из перьев и когтей ястреба.

— Чтобы ты не услышал и не почувствовал – не двигайся, не открывай глаза и не говори, — предупредила я, — пока я не скажу, что ритуал окончен.

— А что будет если двинусь или открою глаза? — хмыкнув, спросил Святослав.

— Порча может резко усилиться, и ты примешь мучительную гибель.

— Звучит печально.

— Тогда просто делай, как я говорю и всё обойдётся, — мягко, но холодно ответила я.

Воин замолчал и послушно закрыл глаза, но я успела увидеть, как он улыбнулся – сдержанно, немного насмешливо и как будто чуть-чуть мечтательно.

Усевшись поудобнее, я тихо запела:

Пред очами всех богов,

Наблюдая солнца цвет,

Над тенями облаков,

— ястреб мчится на рассвет;

В миг оставив города,

Резво в высь взлетая,

Ветер мчится сквозь года,

— Пыль с дорог сдувая.

Я пела и медленно перебирала в руках ожерелье. Мои пальцы ощупывали каждое мягкое перо и острый коготь ястреба. Под звук моего голоса и ритм колдовской песни подрагивали и как будто пританцовывали огоньки в цветных баночках. От «танца» огоньков по стенам горницы плясали причудливые тени. И слышно было, как что-то скребётся в окошки избы.