Руны законов Сварога

— Чтобы я из… извинился… перед какой-то… БЕЗРОДНОЙ БРАХНАДОРСКОЙ ДЕВКОЙ?!!

Я взяла из вазочки засахаренную вишенку, скушала и ответила:

— Ты хочешь остановить упырей и спасти «Аннушку», с её жителями и гарнизоном?

— Да, — выдавил через силу Кочебор.

— Тогда тебе нужно убедить Вышебора прислушаться к твоим словам, — напомнила я чуть елейным голоском.

— Ну да… — мрачно произнёс Коцел.

— А в таком случае, нужно, чтобы Азита была на твоей стороне: вместе у вас с ней будет больше шансов.

— Наверное.

— Тогда тебе нужно в любо случае необходимо побеседовать с невесткой.

А перед этим извиниться перед ней. А иначе придут упыри и все здесь умрут и сами станут упырями: ты, я, Вышебор с Азитой, твои внуки и все остальные вокруг. Всё это точно сто́ит твоей гордости?

Коцел поджал губы, шумно и свирепо выдохнул носом, а затем покачал головой, глядя на меня с осуждением:

— Ведьма ты, Звенислава!

Я улыбнулась, съела ещё одну вишенку и ответила:

— Ещё какая.

Руна двенадцатая. Договор с незнакомцем.

Коцел, насколько я знала, кроме военных талантов, умел очень недурно готовить, весьма разбирался в породах и селекции лошадей, мог неплохо спеть, знал пару чужеземных языков и отлично разбирался в картографии… Но чего десятник Коцел Кочебор не умел – так это извиняться. Возможно, именно поэтому он до сих пор ходил в десятниках.

Потому что, когда отец Вышебора пытался произнести слова извинения или попросить прощения, у него это выходило таким образом, словно он делал прямо-таки гигантское одолжение.

При этом слова Кочебора как будто подразумевали, что тот, перед кем извинялся Коцел вообще сам был во всём виноват.

— Нет, Коцел, — я помассировала виски кончиками пальцев. — Это никуда не годиться. Давай ещё раз. И без вот этого «Знаешь, Азита, я подумал, что ты не самое худшее, что случилось с моим сыном» и уж тем более без «я подумал и решил, что мог бы быть с тобой помягче».

— А что не так? — искренне удивлялся Коцел. — Звучит вполне искренне.

— Конечно, — устало выдохнула я и добавила.

— Но твоя невестка таких речей не оценит.

— Ну, а как тогда?! — начал сердиться Коцел. — Что мне перед ней на колени встать?

— Нет, этим ты её смутишь, да и свою честь уронишь. Это недостойно.

Коцел помрачнел.

— Ты всерьёз рассматривала, что я могу встать на колени? — проворчал он. — Я в своей жизни лишь пару раз преклонял колено, да и то лишь перед великим князем и Любодаром во время церемоний!

— Не кипятись, — попросила я.