Руны законов Сварога

Вот теперь можно было не сомневаться, что Коцел узнал-таки о том, какой ценой я спасла его отряд.

— Я десятник Коцел Кочебор из Орлеца, нахожусь на службе у посадника Любодара Квашни, — сухо представился Коцел.

— Так, а здесь, вроде, посадник, твой, Любодар, не распоряжается, — с долей надменности и пренебрежения ответил усатый ратник.

Коцел снова наградил меня пристальным многообещающим взглядом, показывая насколько ему не терпится поговорить со мной. Но прежде, десятник вновь повернулся к усатому воину и с грозным видом добавил:

— Ты помнишь фамилию начальника башни «Аннушка», воин?

Теперь уже в голосе Коцела появилось некоторое пренебрежение.

— Вашего начального человека, сотника гарнизонной рати сторожевой башни, зовут Вышебор Кочебор Коцелович. Тебя это ни на какие мысли не наталкивает?

Судя по сомнению, а затем мгновенно появившемуся беспокойству на лице усача, у того появилась как минимум одна мысль и один вывод о том, кто перед ним находится. Не прошло и нескольких секунд, как решётчатая дверь камеры, в которой находились мы со Святославом была открыта.

***

Это было удивительно, но похоже, что Коцелу разрешили не только посетить меня в темнице, но и вывести оттуда. Чем Коцебор немедленно и воспользовался. Увидев, что я одета в одну нижнюю сорочку и сапоги, десятник снял с себя тёплый кафтан с меховыми рукавами и накинул на меня. Я с благодарным видом поплотнее закуталась в тёплый и немного тяжеловатый кафтан десятника, заметно пропахший табаком.

Сам Коцел остался в панцире и тёплых портах. Пока мы поднимались по ступеням из темницы и потом по ступеням башни, Коцел не произнёс ни слова. А я не рисковала нарушать тишину. И так было понятно, что разговор между нами будет пренеприятнейший.

В конце концов Коцел привёл меня в небольшие, но довольно уютные покои на пятом этаже башни, аккурат под покоями сотника гарнизона и его десятников. В помещении было настолько теплее, чем в темнице, где я успела заметно озябнуть, что я быстро начала млеть.

А когда увидела на столе несколько тарелок с горячей едой – мясом, супами и кашами – и почувствовала их запах, рот немедленно наполнился слюной, а я смешно и позорно сглотнула, под жалобное урчание живота.

— Угощайся, — холодно предложил Коцел. — Под крышкой, в вазочке, вон там неплохая смоква*. Ты любишь такое, я знаю.

Отведав немного каши с тушёной редькой и говядиной, я конечно же откусила немного и от смоквы.