Колледж волшебства. Душа Тьмы

Думай о моменте, когда все закончится, — Кел соблазнительно улыбнулся, рассматривая наше отражение.

Он — в черной атласной рубашке и черных брюках ― выглядел богом, дополняя образ неестественным цветом глаз и поразительными пепельными волосами.

Я — в длинном темно-фиолетовом платье под цвет своих глаз, которое обтягивало тело и позволяло двигаться за счет двух высоких разрезов по бокам.

Кел стоял сзади, медленно зашнуровывая корсет платья. Его руки то и дело касались кожи, отзываясь сладкими мурашками.

— Кейлиб, перестань! — я недовольно посмотрела на парня, когда он в очередной раз меня зацепил.

— Почему? Тебе неприятны мои прикосновения? Или сменить руки губами?

Склонившись к моему оголенному плечу, он нежно скользнул по коже, оставляя после себя горячий след. Ладони демона вольготно расположились на талии, прижимая к его телу вплотную.

— Скажи, что тебе это не нравится… — шепнул демон, касаясь уха.

— Мне не нравятся твои методы!

Именно этим способом он пользовался чаще всего, чтобы утолить эмоциональный голод.

— Тебе это нужно, Кай. На балу могут устроить испытание. Как ты пройдешь его, балансируя на грани истощения?

— Я подзаряжалась утром…

Договорить мне не дали. Резко развернули к себе, а затем губы демона накрыли мои, пробуя на вкус. Вытягивая информацию о состоянии тела и степенях голода.

— Ты пахнешь океаном, — шепнул асур, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Кел, я не могу! Для меня отвратительна сама мысль пить чужую жизнь! — скривилась я.

— Тогда, во время битвы за ваш колледж, ты не была такой категоричной.

Его слова ударили, словно пощечина. Каждую ночь мне снились кошмары, как я убивала. И эти сны мучили. Я жалела о содеянном, снова и снова переживая тот проклятый день. Но, увы, ничего не изменишь.

— Прости, моя душа… — шепнул демон, крепко обнимая. — Я забочусь о тебе.

***

В детстве я очень любила книги с картинками. Могла часами разглядывать иллюстрации, погружаясь в волшебство чужой фантазии. Тетушки, зная о моем увлечении, привозили красоту, завернутой в шуршащую бумагу. Это был особый вид удовольствия — медленно развязывать бантик, иногда распутывая зубами вредный узел. Кончиками пальцев поглаживать обертку, предвкушая занимательную начинку.