Сделка

– Я думаю, да.

– Но точно вы сказать не можете?

Я кивнула: признавать это под таким насмешливым взглядом не хотелось, но и врать было ниже моего достоинства.

– Итак, вы предположили, что леди Виктуар должна была сидеть вместе с вами, и, раз она не сидела за вашим столом во время ужина, решили, что леди не пришла вовсе?

– Да.

– Что же произошло дальше? – дознаватель положил подбородок на согнутые в локтях руки и продолжил следить за мной.

– Когда на улице раздался женский крик, нам сказали остаться в зале.

Я поняла, что леди Виктуар с нами не было и забеспокоилась за нее, поэтому спросила у служанок, предупредил ли кто леди о происшествии.

– А как вы поняли, что кричали на улице?

– Голос был приглушен, но расслышать, что это женщина, получилось, – я удивленно посмотрела на дознавателя: вопрос был мало того, что странным, так еще и несколько глупым. – Обеденная зала расположена в конце коридора на первом этаже. Я сидела за столом у стены, то есть, максимально далеко от двери, и ближе к правому от входа окну, чем к левому.

Поэтому вряд ли бы смогла расслышать что-то, произошедшее в доме, пусть и на том же этаже, или на улице, но с другой стороны.

– Прекрасно, – дознаватель улыбнулся и по-лисьи сощурился. – Вернемся к хронологии событий. Служанки сказали вам, что мадам Вероника обо всем позаботилась, но вы не поверили и?

– И когда мадам Вероника вернулась, я спросила у нее про леди Виктуар. Ответ меня не устроил, поэтому я … решила убедиться сама, что с леди все хорошо.

– Но к тому моменту вы уже подозревали, что с леди Виктуар случилось несчастье?

– Я просто беспокоилась за однокурсницу, – закусила губу и опустила глаза на сложенные на коленях руки, усилием воли заставила сжавшиеся ладони расслабиться, чтобы казаться больше расстроенной, чем напряженной.

– А как вы попали в кабинет?

– Вошла? – я удивленно посмотрела на дознавателя.

– Просто открыли дверь и вошли?

– Да, она была не заперта.

Потом подошла к окну и приоткрыла его немного: узнать, что случилось…И увидела…леди, – вспомнив вены на лице Франчески, светящиеся синим и фиолетовым, мне снова стало дурно.

Я закрыла глаза, пытаясь представить что-то другое, не думать об этом, но перед мысленным взором была Франческа с синими и фиолетовыми венами на мертвенно-бледной коже. Она казалась надоевшей куклой, брошенной ребенком.