Ты веришь мне?

Тогда самую острую боль я очень удачно заглушила вином в таверне, последующие два дня мы спокойно проехали на повозке, ну а не сильной ноющей болью меня было не напугать.

Но сегодня мы уже шли, не останавливаясь, полдня, после того как на развилке распрощались с торговцем, всё сильнее углубляясь в проклятый лес. Темп решили держать ровный, чтоб можно было пройти день и не сильно устать. Привалов днём делать не собирались, останавливаться будем уже только ближе к закату, тогда и чего-нибудь горячего на ужин себе сварим.

— Может, я тогда тебя понесу?

— Я тебя понимаю, из-за меня мы теряем время, но пятнадцать минут ничего уже не решат, мы с тобой и так в городе тогда задержались. А если меня нести будешь – очень быстро устанешь, я не маленькая и хрупкая девушка.

— Но я…

— Фи, пожалуйста, не спорь, — перебила я его и, достав глиняную флягу и отхлебнув воды, передала её спутнику.

Подняла с травы мешок, достала красное платье, в котором была на празднике, и без сожалений дёрнула за низ подола - в лесу оно мне ни к чему, а сейчас нужно было хорошенько зафиксировать больное место. Нарвав достаточно полосок, надёжно обмотала ногу, попрыгала для надёжности, стало значительно легче.

— Ну вот, — улыбнулась я, заталкивая остатки платья в мешок, — теперь можно и идти.

— Странная ты, Аши, не похожая на тех, с кем я встречался, — поднялся следом за мной Фиан, — без сожаления порвала такую красоту.

— Красота эта сейчас абсолютно бесполезна, место только в мешке занимает. В лесу не в нём не побегаешь, покрасоваться не перед кем.

— Это, конечно, правда, но ты могла бы и передо мной покрасоваться, — сказал Фиан, и вроде даже слегка покраснел.

Я расхохоталась, и не сильно ткнула его кулачком в плечо.

— Ну ты и бабник! Вот потому я и не соглашусь никогда на все твои предложения.

— Нет, ну что сразу бабник-то?! Я просто люблю красивых женщин!

— Фи, если б ты их хотя бы издалека любил… Но я ж видела своими глазами, как ты слюнями по каждой красотке в городе исходил, пока мы к торговцу шли, а уж его жене, которая его провожала, так подмигивал, что я боялась, как бы торговец нас прям там на площади и не оставил!

— Ну, она ж была... Ух!

— Вот именно, что «Ух».