Управленец

Синие глаза, раскалённые гневом мага, обратились на него.

— Значит, это тебе мы обязаны своим положением?

— Благодарности я обычно принимаю перед обедом, ты немного опоздал, — ответил Рурк и его глаза засияли подобно глазам мага.

Вдруг Рурк почувствовал, что-то не то. Кипящая в нём сила, словно осела и перестала подчиняться ему ни смотря на усилия. Глаза его потухли и только тогда он понял, что его подавили.

Гром махнул рукой и Рурк проделав в воздухе несколько переворотов врезался в видневшийся за его спиной камень.

— Ты что делаешь! — вскрикнула Гвен, но, получив легкий толчок, упала на землю и покатилась со склона, не успев прибегнуть к магии.

Азалия встала в стойку и приготовилась к очередной битве с Громом. Тот оглядел Гория и, обдав презрительным взглядом, показал, что не видит в нём угрозы.

— Мы оба знаем, чем это закончится, — начав говорить ещё до того, как повернулся к девушке, маг озвучил её мысли.

Взгляд чародея внушал страх, а видневшаяся в нём ярость вынуждала одуматься, прежде чем вступать с ним в схватку.

Победив в зрительном поединке, Гром заставил Азалию погасить глаза.

— Я не хочу причинять вам боль, — чародей говорил, как можно громче, обращаясь ко всем. — Но, чтобы впредь нам не сталкиваться с подобными проблемами все должны делать только то, что Я скажу!

Окружённый ненавистными взглядами, маг читал в них страх.

Глава 11. Рука помощи.

Кабинет Астора

Проведя день в страшном напряжении, Астор отказался расслабляться с помощью вина как прежде. Бесчисленные отчёты о безуспешных поисках и собрания окончательно лишили его сил.

Усталые ноги донесли его до рабочего места и обмякли, стоило ему присесть. Измождённый ум отказывался думать о делах. Мысли заняла режущая сердце фантазия о Поладе. Сладкое томление разбивалось о суровую реальность, принося невыносимые страдания изголодавшему по любви воину.

Взгляд медленно полз вдоль стены и замер на входной двери. Что-то внутри жаждало услышать стук и увидеть, как обтянутая мантией женская фигура войдёт внутрь, вызвав раздражение своей дерзостью и порадовав взгляд своей красотой.

Но этого так и не случилось. Полады не было видно весь день. Даже на собраниях её не было. Отсутствие объяснялось чрезмерно важными делами, но зная их суть, Астор не смел ничего говорить по этому поводу.

— О как тебя размазало, старик! — тихо сказал Астор сам себе, продолжая смотреть в пустоту, как и полчаса назад. Он не мог припомнить времени, когда его презрение к себе было бы больше, чем сейчас.