Спустя пять лет

– Вон тот, – с улыбкой махнул в нужном направлении король, – но, насколько я знаю, в её комнате ещё один есть!

– Пап! – возмущённо воскликнула покрасневшая Лея.

– Ухожу, ухожу! – весело закивал король и, действительно, удалился, оставив их наедине.

Ней бросил быстрый сожалеющий взгляд на вожделенный шкаф, но рыться в нём при возлюбленной не стал.

Несколько секунд стояла неловкая тишина.

Счастье, свалившееся на них в тот момент, когда они уже не ждали ничего хорошего, было слишком ошеломительным, и они совершенно не знали, как с ним справиться и как теперь себя вести.

Первой заговорила Лея.

– Ты простишь меня? – жалобно попросила она, теребя ленты на своём нарядном платье.

– Да, – не раздумывая, сразу отреагировал Ней, но тут же смутился и уточнил: – А за что?

Он не знал за ней никакой вины и не понимал, почему она начала разговор с этого.

Она выглядела совершенно несчастной, признавшись:

– Я… я ведь перестала тебя ждать.

Он удивлённо сморгнул.

Первым его побуждением было сказать, что это ничего не значит, но это было бы неправдой, потому что его действительно сильно ранило то, что она его позабыла, и ему не хотелось теперь ей лгать и говорить, что это пустяки.

– Мне было больно, – наконец, тихо признал он, и сразу порывисто добавил: – Но я простил, конечно, простил! Я… – его голос дрогнул, потому что он совсем не верил, что может теперь произнести это вслух, и от того слова его прозвучали даже несколько удивлённо: – Я люблю тебя, Лея.

– О, Ней! – одним порывистым движением она преодолела то небольшое расстояние, что их разделяло, и обняла его, прижимаясь к нему всем телом. – Я тоже… тоже люблю тебя! – призналась она, замерев в упоении.

Он обнял её в ответ и тоже замер.

Им хотелось обняться с самого момента их новой встречи – но оба они знали, что это совершенно, решительно невозможно, и даже в мыслях своих не позволяли себе об этом мечтать.

На несколько минут они полностью растворились в этом удивительном ощущении близости друг к другу. Потом ими обоими всё больше стало овладевать смущение: они совершенно не знали, как теперь говорить друг с другом, что теперь делать, как себя вести.

Для них «нельзя», которое казалось совершенно непреложным, слишком резко сменилось на невозможное, нереальное, несбыточное «можно».