Спустя пять лет

Доводить дочь до истерики, лишь бы она побоялась писать, – совсем не в его духе!

– Вот как! – меж тем, талантливо «возмутился» король-консорт, вырываясь из хватки дочери и гневно оглядывая королеву. – Вы, значит, тоже считаете, что в переписке такого рода нет ничего предосудительного?!.

«Что ты несёшь?» – сморгнула королева, которая уже вроде бы нашла какой-никакой смысл в интриге мужа, а тут, пожалуйста, прямо противоположный пассаж.

«Это он что же, хотел, чтобы я позволила им переписываться?!» – от возмущения у королевы перехватило дыхание, когда она поняла, что интрига была разыграна не против Леи, а против неё.

Но мизансцена уже была выстроена: дочь рыдала, муж стоял в гордой позе оскорблённого в лучших чувствах защитника нравственности, ни в чём не виновный изобретатель сидел под арестом, а ей, королеве, только оставалась доиграть ту роль, которую ей в этом спектакле отвели.

Смерив мужа взглядом, который обещал все кары земные и небесные, – он явно не впечатлился и даже улыбнулся уголком губ, – она холодно и спокойно констатировала:

– Да, не вижу в этой переписке ничего предосудительного.

Высказывание это ни капли не соответствовало её мыслям, но дочь обратила на неё такой благодарный и полный надежды взгляд, что ей невольно сделалось жаль, что она теперь защищает её лишь от того, что такова её роль.

– Прекрасно! – очень натурально взмахнул руками король, выглядя совершенно так, как он и в самом деле выглядел, когда раздражался и злился; но Кая точно знала, что сейчас он не раздражён и не зол, потому что в его обращённом на неё взгляде отразились лукавые добрые искорки благодарности за то, что она поддержала его игру.

Кая удивлённо сморгнула: насколько она помнила, ещё на днях в этом шкафу никаких писем не содержалось.

– Забирай! – закончив с разорением шкафа, гневно велел он дочери, указывая на груду писем у своих ног.

Лея вскрикнула от неожиданности и радости – она узнала почерк на конвертах. Совершенно не думая о своём изящном праздничном платье, она упала на пол на колени и принялась лихорадочно собирать письма одной рукой, другой прижимая к груди те, которые уже подняла.

Королева бросила на мужа взгляд совершенно убийственный.