Спустя пять лет

Кавалер был взволнован, бледен и решителен.

– Ней! – бросилась к нему в объятия Лея и разрыдалась.

– Всё плохо? – уточнил он, и в голосе его слышалась неподдельная тревога за возлюбленную.

– Она чудовище! – тут же принялась делиться эмоциями Лея. – Бесчувственное, кошмарное, злобное чудовище!

Вообще-то, отношения с матерью у неё были хорошие. Та не так уж часто бывала для неё королевой, и гораздо чаще оборачивалась к ней тёплой материнской стороной. И Лея как-то не учитывала, что в какой-то момент может столкнуться с холодной и строгой ипостасью мамы; настолько не учитывала, что наивно полагала, будто бы мама примет её выбор и позволит ей выйти замуж по зову сердца.

В конце концов, у них же все поженились по зову сердца!

Лея была четвёртым и самым младшим ребёнком, и знала, что ни мама, ни отец не давили ни на двух её братьев, ни на старшую сестру. Даже наследный принц сам выбрал себе невесту! И не такую уж знатную! Да, дворянку, но из бедного захолустного рода! И никто ему и слова не сказал! Почему же именно с ней она обходится так несправедливо?! Ней лучше любого дворянина, он умный, он добрый, он самый заботливый на свете! А маме важна какая-то ничего не значащая ерунда!.

– Её Величество вполне справедливо беспокоится, – к неудовольствию Леи, принялся защищать королеву Ней. – Ты её дочь, и она, конечно, боится, что какой-нибудь проходимец разобьёт тебе сердце.

– Да-да, – фыркнула та. – Вот какой-нибудь Се-Нарси вполне мог бы! – припомнила она некоего высокородного господина, который славился шлейфом из разбитых девичьих сердец.

– Если дело в дворянстве, – сжал её руку взволнованный Ней, – то я готов поступить на службу…

Лея возмущённо вскрикнула.

Этот разговор происходил между ними не в первый раз. Хотя молодые люди сразу почувствовали друг к другу симпатию и взаимную склонность, Ней долго сопротивлялся этим чувствам, полагая, что ему не по чину любить принцессу.

Лея эту идею не одобряла. Во-первых, на то, чтобы так выслужиться, и в самых благоприятных условиях уйдёт не менее пяти лет, а то и все десять! А Лее не хотелось столько ждать.