Секретное счастье

Все замолкли, и в наэлектризованной тишине раздался торжествующий голос Андреаса:

– Ну что, дорогие, вот всё и решилось! – Он поднялся, вышел из-за изящно накрытого стола, положил руку на плечо Элли, снисходительно похлопал. Сестра даже не шевельнулась. – Молодец, сестрица! Иногда, оказывается, и ты умеешь нормально мыслить. Главное – согласилась, а остальное – потом. Дело десятое, как говорится.

– Немедленно прекрати этот фарс, Андреас! – вскочила Эмилия. Ее лицо покраснело, голубые глаза блеснули гневом.

– Элли, ты несёшь какую-то чушь! Сейчас же поехали домой! Я еще подумаю, отпускать ли тебя снова в Розетту! Вот к чему все это привело! Граф, а вы… вы…

– Эмилия, не горячитесь, – мягко попросил граф. – Элли, а ты не разбрасывайся такими словами. Дело-то серьезное.

Граф посмотрел на младшую дочь – и ему стало не по себе, такой тяжелый, такой холодный взгляд у нее был. Как же она изменилась за одни только сутки, уму непостижимо! Ничем она не напоминала ту фиалку, ту безмятежную фею, какой приехала в Розетту.

Элли уже не опускала глаз – смотрела тускло, мрачно и стеклянно, будто все давно решила и нипочем не отступит.

– Мне семнадцать, – ровно проговорила она. – Имею право выйти замуж. Главное – решить вопрос с Деном. А что будет дальше, уже неинтересно.

– Глупая девочка! – всплеснула руками Милена. – Ты хоть представляешь, что это такое – замуж? Да за нелюбимого… Перестань! Уезжай с мамой! Если хочешь, и я с тобой поеду, и буду рядом столько, сколько нужно.

– Милена, у тебя своя свадьба на носу! – резко обернулась к ней мать. – Или ты уже передумала выходить за своего врача?

– Ничего я не передумала, – нахмурилась Милена. – Но он хороший человек, он поймет, если я задержусь. Мы и не планировали свадьбы, так, скромный вечер. Всё равно мы фактически уже муж и жена.

– Пожалуйста, избавь нас от интимных подробностей своей личной жизни! – скривился Андреас, усаживаясь на место. – Сама привыкла к беспорядочным связям и хочешь, чтобы младшая жила так же?

Он не успел договорить – звонкая оплеуха Милены (она ловко перегнулась через стол) прозвучала, как выстрел.

Андреас побледнел, взгляд его стал таким, что показалось, что он может кого-то убить. Однако совладал с собой, потер щеку и гневно пробормотал:

– Ну, сестрица… Ты пожалеешь!

– И не надо никому угрожать! – воскликнул граф. – Ты сам виноват. Я, конечно, против рукоприкладства, но оскорблять женщину, да еще старшую сестру, – это за гранью.