Секретное счастье

– Но я не извиняться пришел! – резко заявил Крис. – Я пришел, потому что… – он перехватил болезненный взгляд отца, в котором читалось четко, точно в газете: «Подожди! Не спеши! Подумай еще раз! Обратной дороги не будет!», но отвернулся и громко проговорил: – Граф Мишель, я официально прошу руки вашей дочери графини Элалии, – и, помедлив, добавил: – Да, я решил, что Элли непременно должна стать моей женой.

Глава 22. Убеждать!

Нависла напряженная тишина, только громоздкие напольные часы стали тикать так громко, что у старого графа зазвенело в ушах, да тихо посапывал старый Рик.

– Мы были бы счастливы породниться с вашей семьей. Но… – граф мялся, не мог подобрать нужные слова. – Но разве… ммм… вас не смущает… Не останавливает то неприятное событие? – граф, сделав над собой усилие, посмотрел Крису в глаза. Тот не стушевался, сразу ответил:

– Нет, не останавливает. Позвольте, скажу, как есть. Отец, я знаю, ты не рад моим объяснениям, но я должен прояснить все моменты.

– Раз уж ты убедил меня прийти сюда без приглашения и в такой час, я уже готов ко всему, – холодно проговорил герцог Якоб, медленно размешивая чай серебряной ложечкой. – Главное, чтобы хозяева Розетты пожелали тебя выслушать.

– Мы слушаем вас, – настороженно проговорил граф Мишель.

– Хорошо, – кивнул Крис. – Начистоту так начистоту. Твёрдо решив жениться на Элли, я знал, что мне предстоит большой путь, ведь она пока не любит меня.

– Да, это было из ряда вон… – кивнул Андреас и заинтересованно посмотрел на Криса. А тот продолжил:

– Но дома, когда эмоции угасли, я понял, что именно сейчас удача мне улыбнулась. В другой ситуации Элли, возможно, мне бы отказала. А теперь, в свете новых обстоятельств, у нее появились веские причины выйти за меня замуж, причем как можно скорее. И… и позвольте дальше не объяснять.

– Сын полагает, что брак спасет репутацию графини Элли, – сухо разъяснил герцог Якоб. И безжалостно добавил, глянув на графа: – И не только её.

– Верно, при заключении такого союза будет спасена честь нашей семьи! – вступил Андреас; он старался говорить холодно, но в глазах появился азартный блеск.– Все пересуды прекратятся, никто не посмеет очернять имя герцогини, – он обернулся к отцу.