Секретное счастье

Он думал сейчас не обо всём обществе, а только о прекрасном парне Дене, которого из-за нерасторопности бестолкового графа Бенджамина Розеля, наверное, уже лишили головы. Берри готов был оттаскать себя за кудри за то, что он, досконально зная все тонкости морского кодекса, не вник в законы родного королевства. Не выяснил, что суд над сельчанином – формальность, а расправа вершится мгновенно. Если бы он знал, то еще вчера добился бы встречи с королем! А он? А он?! Беззаботно, как пацан, катался с матерью и сестрами по торговым центрам, разбрасывался деньгами, смеялся, шутил, вкусно ел, весело болтал с Миленой.

Зажег в маленькой Элли светлый огонек надежды. И теперь он погаснет… «Я виноват, виноват, и нечего оправдываться!»

Впереди появились две островерхие серые башни, похожие на отточенные карандаши, украшенные колокольчиками, – въезд на Малую столичную площадь. Башни были опутаны серебристыми цепями – когда-то служившие укреплением, а теперь – декором, на шпилях развевались темно-синие флаги.

В прежние годы в бойницах дежурили дозорные, но этот пост уже двадцать лет как сняли. «А зря! – сумрачно подумал Берри. – Если бы там была телефонная связь, можно было бы позвонить дозорным и сообщить, чтобы отменили казнь. Если она еще не свершилась».

Берри не просто видел смерть, он не раз сталкивался с ней лицом к лицу. Но одно дело – безумная горячка сражения, когда то ли ты, то ли тебя, а другое – жестокая казнь, хладнокровное убийство. Ему казалось, что королевский автомобиль приедет на площадь как раз в тот момент, когда палач, довольный хорошо выполненной работой, выпрямится на залитом кровью помосте, вскинет за волосы мертвую, страшную голову того, кто еще недавно был добродушным парнем Деном, и горделиво покажет ее похолодевшей от ужаса толпе.

Берри обратил внимание, что народу собралось немного. Или уже разошлись?! Да нет, скорее всего, большой толпы и не было… Что тут делать, на Малой столичной площади? Жилые кварталы далеко, а здесь нет ни скверов с клумбами, ни парков с аттракционами, ни салонов и магазинчиков с сувенирами.

О неприглядном зрелище людей теперь заранее не предупреждают, только соблюдают традицию: кто увидит, тот и увидит.

Кортеж загудел, въехал цепочкой на площадь – народ, переглядываясь, расступился. В два счета наведя порядок, стражники встали навытяжку, – мгновенно поняли, кто прибыл.

Стражников было гораздо больше, чем случайных прохожих.