Секретное счастье

Никаких пушистых ковров, бархатных диванов и напольных часов с боем. В просторных комнатах было светло, свежо и солнечно. Вот только настроение у Элли было мрачным.

– Мама, оставь ее в покое, – в комнату, залитую желтым солнечным светом, шагнула Милена. Она собрала вьющиеся волосы в простой хвостик, надела пижаму с розовым слоником на груди, а тяжелые серьги заменила серебряными гвоздиками. Тоненькая, симпатичная, без высокой прически, модного наряда и макияжа она выглядела лет на десять моложе своего возраста и походила на старшеклассницу.

– Ничего страшного не случится, если Элли немного поголодает.

– Как это – не случится? – нахмурилась Эмилия. – Ты только посмотри на нее! Тонкая, бледная, от ветра качается. Надо же как-то приходить в себя, в конце концов!

– Мама, от того, что ты настаиваешь, Элли не станет лучше, – спокойно возразила Милена. – Разрешишь нам поговорить?

– Пожалуйста, говорите, секретничайте! – с досадой пожала плечами Эмилия, взявшись за дверную ручку. – Но я не понимаю, что происходит.

Ну да, случилась отвратительная история. Но ведь надо жить дальше! У меня тоже чего только не было… Да и у тебя тоже. Ничего же, пережили! Ладно, девочки, ухожу.

– Обиделась… – проговорила Милена, когда за матерью захлопнулась дверь.

– Я ее не обижала, – равнодушно сказала Элли. – Какая может быть обида, если я просто не хочу есть?

– Ты объявляешь голодовку? Тогда, как положено, выдвигай требования.

– Я хочу только одного – чтобы выпустили Дена.

– Но причем же тут мама? Как она-то может на это повлиять?

– Не знаю.

Мама ни при чем. Я просто не хочу никакой еды, вот и всё.

– Ну, вот с чего начали, к тому и пришли… – вздохнула Милена.

Сестры замолчали. Милена подумала, что Элли раньше походила на беспечного мотылька, а теперь напоминает заводную куклу с пугающим стеклянным взглядом. Холодная, мрачная, молчаливая, она закрылась, как безлюдный дом. Впервые в жизни Милена не могла подобрать к ней ключа. Уж лучше бы сестренка плакала, возмущалась, настаивала на своём, как той ночью в управе! Тогда, по крайней мере, всё было понятно.

А от ледяного безмолвия Милена впадала в отчаяние.

В глубине квартиры затрезвонил неуместно веселой трелью телефон, приглушенно зазвучал голос матери, но девушки не придали этому никакого значения.

– Неужели такая любовь? – пробормотала Милена. Она сказала это скорее для себя, чем для Элли, но сестренка неожиданно отозвалась:

– Да.

– Что – да?

– Любовь.

– Элли, ну… – Милена хотела было выложить логичные доводы.