Секретное счастье

Сделали документы на имя Бена Ривза – и отправили…

– Куда?! – выдохнули одновременно граф и Генриор.

Берри замолчал, снова пригубил кофе, качнул русыми кудряшками:

– Какой же у вас кофе прекрасный! Чего только я в заморских странах ни пробовал, а всегда вспоминал кофе из Розетты. Отец, дядя Генри, вы меня простите, но о том, что было дальше, я рассказывать не могу. Можете поверить: много было разного. Делал то, что был должен.

– А про нас вспоминал? – тихо спросил граф.

– Конечно, – без промедления ответил Берри.

– А теперь ты со службы ушел? – осторожно поинтересовался Генриор.

– Ну да. Получил письмо с печатью – и всё, свободен, как ветер, – слишком легко сказал Берри, и Генриор отчего-то встревожился. – Вручили очередную медаль и отправили на все четыре стороны.

– Я тебя как увидел в «Альбатросе», сразу и узнал, – проговорил Генриор.

– Кстати, фото напечатали по поручению министерства, – заметил Берри. – Оповестили, что в секретном ведомстве Бен Ривз больше не служит.

– Что приехал – это счастье! Но ты, видно, не рад, что со службы ушел, – осторожно заметил Генриор.

– Честно? Вас увидеть – очень рад! В Розетту вернуться – тоже. Все-таки семья – это сила, я в море часто об этом думал. Но с корабля уходить досадно. Я ведь молодой еще. Мог бы принести пользу.

– «Молодой еще»! – передразнил Генриор. – Да тебе ведь двадцать пять только. В Розетте целыми днями сидеть необязательно.

– Нет, дядя Генри, не всё так просто… – в голосе Берри прозвучала неожиданная горечь. – Меня с почетом на берег списали.

– Да почему же?! – хором воскликнули граф и Генриор.

Берри стал серьезным, отставил чашку, отодвинулся от стола.

– Только вы не переживайте, – сказал он, глянув в глаза отцу и Генриору, и те, конечно же, сразу стали переживать. – Я вам кое-что покажу. Но вы не волнуйтесь. Это давно случилось, и всё уже прошло.

Он закатал сначала одну широкую штанину, потом другую. Графа и Генриора будто по глазам ударили. Вместо ног у Берри были металлические протезы.

– О небо! Да как же это!.. – проговорил побледневший граф. А Генриор не выдержал, подошел к Берри, крепко прижал к груди его кудрявую голову. Потом вернулся на место, сказал глухо, стараясь незаметно смахнуть с глаз слезы:

– Мальчик наш… Что же ты пережил!

– Говорю вам, не о чем волноваться, – повторил Берри.