Секретное счастье

– Разрешите пригласить этого человека сюда?

– Послушай, Генриор, в последнее время все в Розетте сошли с ума. Даже ты меня пугаешь! – граф нахмурился и поднялся из кресла, взял книгу и хлопнул ею слегка о прикроватный столик. – Разумеется, не нужно никого сюда приглашать! Кто бы там ни был, мне надо одеться, причесаться, привести себя в порядок, даже если это какой-нибудь давний студенческий друг. Я сам спущусь в холл.

– Вот ваш сюртук, вот щетка для волос… Я вам помогу собраться. Граф, ну не медлите, поспешите же, пожалуйста!

– Постой, Генриор, а ты часом не пьян? – граф с подозрением глянул на него, шагнул поближе и обеспокоенно заглянул в светящееся лицо.

– Может, ты хлебнул коньяка на дорожку? У тебя щеки порозовели и глаза блестят!

– Граф, я не пью, вы же знаете.

– Да, но ведешь ты себя… хм… неадекватно. Что это за суета? Зачем ты меня торопишь? Я не помню случая, чтобы ты меня торопил. И почему ничего не объясняешь?

– Вы сейчас сами всё поймете.

– Ох, Генриор, не люблю я сюрпризов, – проворчал граф, натягивая бордовый сюртук и приглаживая прическу перед большим овальным зеркалом.

Он обернулся, вновь окинул Генриора с ног до головы внимательным взглядом и неодобрительно покачал головой. Никогда ему не приходилось видеть управляющего таким взволнованным! Графу показалось, что еще минута – и Генриор вцепится в рукав его сюртука и насильно потянет к выходу. Или начнет подталкивать в спину.

– С тобой точно всё хорошо? – обеспокоенно проговорил граф, положив на полочку блестящую щетку для волос.

– Что-то я волнуюсь.

– Да-да, все в порядке! – нетерпеливо проговорил Генриор. – Пойдемте.

Граф, наконец, вышел из комнаты, Генриор, прикрыв за ним дверь, поспешил к лестнице. Графу на миг подумалось, что старый дворецкий сейчас поскачет по ступенькам вприпрыжку, точно свихнувшийся кролик. «Не замок, а сумасшедший дом…» – хмуро пробормотал озадаченный граф, не спеша двинувшись за Генриором.

Генриор по-мальчишески перегнулся через перила, увидел знакомые буйные русые кудри – Берри сидел там же, за столиком, и, как ни в чем не бывало, перелистывал журналы.

Вот только тогда у него камень с души упал.

Сбегая по лестнице, будто юноша, Генриор радовался, что Берри не исчез, что он не видение, не сон – а самый настоящий, живой и невредимый красавец-мужчина, моряк, дорогой его сердцу мальчик.

Заслышав шаги, Берри поднялся, выпрямился. Увидев Генриора и отца, который медленно спускался по ступеням, улыбнулся немного виновато и развел руками – мол, вот он я.