Секретное счастье

Посмотрел на весело порхающих по саду ярко-синих мотыльков.

– Знаешь, дядя Генри, когда ты сказал про то, что я где-то болтался, я почувствовал себя так, будто мне снова одиннадцать лет, – весело проговорил Берри. – Кажется, что я без спроса убежал к деревенским мальчишкам, где-то носился с ними с утра до ночи, купался в озере и теперь боюсь идти домой – знаю, что справедливо получу от тебя по шее.

– Да ладно, не таким уж я был грозным, – смущенно пробормотал Генриор.

– Ну, как сказать. Ты, конечно, подзатыльники не раздавал, но мог та-ак посмотреть…

– Вот так? – проговорил Генриор и сурово сдвинул брови.

– Или вот так? – он вывернул губы и состроил такую уморительную гримасу, что оба покатились от хохота.

– Дядя Генри, да ты совсем не изменился! ­ – воскликнул Берри, отсмеявшись. – Как же я рад! Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Нет, это ты не представляешь! – возразил Генриор, чувствуя, как от смеха (а может, и не только от смеха) мучительно накипают горячие слезы. Он уже не мог сдерживаться – достал из кармана белоснежный платок и то и дело прикладывал его к глазам.

– Эй, дядя Генри, не плачь, что ты! – Берри остановился. – Не плачь, а то я тоже заплачу, а мне не нужно расклеиваться.

– Тушь с ресниц потечет? Вон они какие пушистые стали… – всхлипнув, проговорил Генриор, и Берри снова засмеялся.

– Дядя Генри, я только теперь понял, как ужасно соскучился! По тебе, по шуткам твоим, по взгляду. По родителям, по сестрам. Даже по Розетте.

– А что ж тогда ты не приезжал раньше? Не писал? Почему не давал знать о себе? – обиженно, как ребенок, спросил Генриор, поспешно пряча платок в карман.

Они, словно сговорившись, замерли возле массивной двери, украшенной блестящим фамильным гербом с роскошной розой.

– Я не мог, – уже без улыбки произнес Берри и взялся за ручку в виде пышногривого льва. – Ну, пойдем?

Они шагнули в просторный холл, и грозный Рик, собравшийся было залиться горячим лаем, завилял хвостом, по-щенячьи радостно взвизгнул, подбежал и ткнулся в колени Берри всеми тремя головами.

Узнал! Берри счастливо рассмеялся, присел на корточки, принялся гладить, трепать, обнимать домашнего цербера и даже поочередно целовать во все три макушки.

Генриор расстегнул плащ, растроганно полюбовался на то, как большой Рик тремя языками пытается лизнуть Берри в нос, тихо проговорил:

– Берри, сынок, постой. Давай я сам схожу к отцу, хорошо? Приглашу его. Да ты ведь и не знаешь, как мы тут живем! – спохватился Генриор.