Секретное счастье

Незачем раньше времени ее беспокоить.

***

Генриор чувствовал необыкновенный подъем. Много лет назад он крепко привязался к кудрявому Берри и страстно желал, чтобы тот был жив и здоров.

Весь оставшийся день он провел в хлопотах: нужно было обучить делам кухарку Марту, оставить список распоряжений прислуге, подогнать счета, снова дать рекомендации Марте. Та, хоть и прельстилась повышенным окладом, за дела взялась неохотно: «Что вы, я без вас, Генриор, не смогу, не соображу, не сумею...» Так что пришлось еще тратить время на убеждения: справишься, мол, это все-таки хозяйство, а не диссертация о ледяных драконах.

Письмо королю тоже потребовало немало времени, но составил его Генриор хоть и лаконично, но живо, граф одобрил.

Ближе к ночи Генриор присел, посмотрел на раскрытый кожаный саквояж – и вдруг его накрыла тревога. Он вспомнил, как давно не уезжал из замка в далекое путешествие.

Что от себя-то скрывать? Страшно! Страшно поехать и разочароваться – вдруг это не Берри? Страшно бросать Розетту – тут столько дел и забот.

Но Генриор уже чувствовал, что его сердце стучит, будто башенные часы, и гудит, как двигатель грузовика. Впереди что-то новое, новое! Неужели даже в шестьдесят четыре года можно радоваться ветру перемен? Может быть, в глубине души он давно его ждал?

Он улыбнулся, аккуратно укладывая в чемодан очередную белоснежную, выглаженную до хрусткости рубашку.

Ранним утром Генриор в длинном синем плаще и черной шляпе стоял в графском саду, дыша свежим воздухом, в котором уже витал холодный и горьковатый привкус осени. Он ждал водителя, чтобы отправиться на вокзал. Спешить было некуда, и Генриор присел на скамью с красивой резной спинкой, чтобы собраться с мыслями и насладиться предвкушением будущей доброй встречи.

За забором – нарядным, с витыми украшениями в виде бутонов роз – раздался гул мотора. «Это водитель», – подумал, поднимаясь, Генриор.

Это был не водитель.

Это был кудрявый парень из журнала «Альбатрос».

Глава 33. Соперник для любимчика

Генриор узнал его сразу, будто и не было мучительно долгих лет и перед ним стоял не молодой красивый мужчина, а упрямый вихрастый подросток, которого он любил, словно родного сына.

Генриор прислонился к приоткрытой калитке.