Секретное счастье

Молча шлепнул о каменный выступ, служивший столом, жестяной плашкой с серым неаппетитным варевом, кинул рядом деревянную ложку:

– Завтракай, арестант Дин.

– Спасибо, – кивнул Ден, но к еде не притронулся. Не удержался, спросил:

– Ничего там про меня не слышно? Долго тут просижу?

– Недолго, – обнадежил тролль. – Смертники дня три сидят, а потом того-этого. Кто долго-то будет кормить за казенный счет?– и добавил успокаивающе: – Не бойся, это быстро, палач свое дело знает.

Глава 32. На вас вся надежда

К входу, похожему на увитую розами арку, подбежал, тяжело дыша и топая увесистыми лапами, трехголовый Рик.

Генриор крепко взял цербера за ошейник, отодвинул его. Рывком открыл дверь и увидел бедно одетую женщину в темном, по-старушечьи повязанном платке. Немолодая, довольно плотная, она выглядела такой измученной, что, казалось, сейчас с грохотом рухнет на блестящий паркет. Но не упала – оперлась о косяк, окинула графа и Генриора уставшим взглядом. На Рика глянула равнодушно, без испуга.

Граф был в растерянности. Он смотрел на незваную гостью с нарастающей тревогой, предчувствуя новые неприятности. Генриор, тяжело вздохнув, осадил рычащего Рика. Молча подошел, придвинул женщине стул. Та глянула на стул с опаской – дорогой-то какой, бархатный! – но все-таки опустилась на краешек, робко поздоровалась.

– Здравствуйте, – холодно сказал Генриор и обернулся к графу, коротко объяснил: – Это мать Дена.

– Ну, нет... – возразила вдруг гостья тихо, но непреклонно. – Не с него это. Он хороший человек, – и тут же спохватилась, охнула: – Но я его не выгораживаю, не подумайте! Дурак он, что с вашей девочкой судачил, разве можно? Но разве за разговоры на всю жизнь в тюрьму сажают?

– Сажают, раз закон такой есть, – развел руками Генриор и с беспокойством посмотрел на графа. Но тот уже справился с собой, только нервно сжал руки.

– Так ведь ему голову отрубить могут! – женщина, видно, хотела расплакаться, но сдержалась, прикусила губу, поправила платок. Потом проговорила тихо: – Вот вы говорите, закон. А ведь он людьми писан. Так что же за закон такой, когда у матери с сестрой кормильца отнимают? Мы тоже работаем, конечно. Стараемся. Но сестра мала еще, осень скоро, учиться будет. Я ведь детей грамотными стараюсь растить, толковыми. А сама, как надорвалась на ферме, плохой работницей стала.