Секретное счастье

А тебе же перед богатеями хвостом вилять надо! И на что ты, дура, надеялась, когда с принцем в постель ложилась?

– Хватит! ­– Ранита схватила газету и в бешенстве стукнула ею о стол. – Ложилась и ложилась! А потом сделала то, что должна была! Они о нас ноги будут вытирать, а я молчать обязана? Вот и показала им всем! Не понимаю только, почему в газетенке этой ни слова, ни полслова не напечатали. Ну, может, в следующем выпуске!

– Да что ты им показала? Это они тебе на дверь показали! И ладно, если стражники за тобой, дурой, не явятся! А то, может, и в тюрьму угодишь!

В дверь требовательно застучали.

– А вот, может, и они! Да! Открой, чего сидишь-то? Хоть посмотрим, кого принесло.

Ранита выразительно кашлянула, всем видом демонстрируя недовольство, но к двери подошла. Отодвинув зеленую складчатую занавеску, в комнату шагнул Серж. Он был тем же загорелым красавчиком, аккуратным, в светлой рубашке. Но взгляд изменился, Ранита заметила.

– Добрый вам день! – кивнул он матери Раниты. Та оторвалась от машинки, поспешно поднялась, проговорила:

– Здравствуй, Серж, хорошо, что пришел. Проходи, садись, сейчас чаю сделаю.

– Нет, спасибо, не нужно, – вежливо сказал он. – Я к Раните, – он обернулся к девушке. – Поговорим?

– Говорите, я пойду, у меня во дворе дела… – засуетилась мать.

– Нет, мы лучше прогуляемся, да? – предложил Серж.

– Ну ладно, чего не погулять? – пожала плечами Ранита. Она поднялась, глянула на себя – платье рыжее, конечно, так себе, надела дома первое, что под руку попалось.

Они вышли на улицу, и Раните, глотнувшей сыроватого воздуха, показалось, что из всех окон глянули любопытные глаза. Видимо, то же ощутил и Серж, поэтому поморщился, хмуро проговорил:

– Пойдем в перелесок. Там нет никого.

– А что, верно, нам с тобой всегда слаще там, где нет никого, – попыталась кокетливо сказать Ранита. Но получилось глупо и натужно, даже сама почувствовала.

Они шли мимо раскидистых пушистых берез – среди зелени уже мелькали желтые листья, и молчали. Серж не пытался обнять Раниту, не брал за руку, не касался роскошных волос. Когда вышли к опушке, он опустился на искореженный, сломанный ветром кривой ствол, потер между ладоней хлипкую желтоватую травинку.