Дракон и его девушка

Альдор говорил, что драконам ничего не снится, они просто закрывают глаза и словно проваливаются в темноту, чтобы в следующее мгновение уже проснуться. Но сейчас мне показалось, что он ошибся, что драконы просто сразу же забывают свои сны. Глядя на Готриса, я не сомневалась: в это мгновение он где-то далеко. Может, сражается, охотится или путешествует. Но что мог видеть слепой драконий детеныш, которому пошел лишь второй месяц? Или это образы из какой-то другой жизни, другого мира?

Глава 6

- Дана, Готрис опять пытался летать в комнате и чуть не упал в печь, - пожаловалась мама, когда я вернулась из школы.

– Объясни ему, что дома этого делать нельзя, и поучи уже.

- Легко сказать, поучи, - проворчала я, пытаясь отцепить его когти от своей юбки. – Я что, дракониха? Нормальные драконы учатся сами.

- Я ненормальный? – обиженно спросил Готрис.

- Ты нормальный, но ничего не видишь. Поэтому не знаешь, куда можно лететь, а куда нет. В доме слишком мало места. Пусть Лаймон тебе пока почитает, а я поем, и мы с тобой пойдем в поле.

Альдор успел научить Лаймона, и тот с удовольствием читал Готрису все подряд, пока меня не было, а дракон с не меньшим удовольствием слушал, найдя в этом замену другим занятиям, обычным для малышей. Слепота не позволяла ему, например, играть с мячиком и прочими игрушками и сильно осложняла изучение окружающего мира, которое у него в основном шло на ощупь. Только смотри, как бы не схватил что-нибудь опасное.

Мама была права, Готрису стоило научиться летать до снега.

Если отложить до весны, неизвестно, сможет ли он вообще это сделать. А так будет хотя бы понемногу, под моим присмотром, летать во дворе.

Быстро пообедав, я дождалась, пока Лаймон дочитает какую-то нравоучительную историю, и мы с Готрисом вышли из дома. На днях ему должно было исполниться два месяца, и хотя из-за слепоты он оставался довольно неуклюжим, в движениях уже начала проглядывать будущая грация сильного, красивого дракона. Младенческая мутно-зеленая чешуя постепенно менялась на ярко-изумрудную, хвост украсился острыми шипами.

Я уже с трудом брала его на руки, еще немного – и не смогу поднять. И куда девался крохотный детеныш, который только что помещался у меня в ладонях? Два месяца пролетели как один день, и я с ужасом думала, что так же быстро, наверно, пролетят и двадцать лет.

Осень в этом году выдалась затяжная. Дни стояли ясные и теплые, но по ночам основательно подмораживало, и утром все блестело от инея.