Шарусси

Спешу-у, — эхом разлетелся скрипучий голос, рождая рябь на зеркальной поверхности.

Я поднялась и отступила на шаг, недовольно рассматривая забурлившую воду. При полном безветрии бегущие низкие волны дали обратный ход, сплелись кольцом и провалились внутрь образовавшейся широкой воронки. Чётко очерченный круг потемнел и вздыбился, являя из проёма огромную, прозрачную лягушачью голову с длиннющими и тонкими усами из тины. Растительность картинно облепила по-женски округлые плечи водного обитателя на манер мантии и скрылась за чешуйчатой спиной.

Я не то, чтобы залюбовалась — несколько обалдела и от устроенного зрелища, и от внешнего облика, так что даже забыла, что хотела сказать. Водяных я ещё не встречала. Было дело, у нас в эрии пакостил такой красавец, но пришлый маг его изловил и пустил на удобрение, никому не предъявив физического доказательства для более подробного его изучения.

— По какому случаю пожаловали? — подхалимски поинтересовался смотритель озера, складывая перед собой ручки-плавники.

В рыбьих глазах, часто смачиваемых прозрачной плёнкой век, читался ужас.

Под сердцем неприятно ёкнуло. Так провинившиеся малыши смотрят на строгих родителей, ожидая неизбежного и болезненного наказания. Именно такое выражение я никогда бы не хотела видеть, обращённым ко мне. Я ободряюще улыбнулась и вежливо ответила:

— Искупаться бы мне и лошадке. Ты не против, если мы воспользуемся твоим озером?

— Конечно, зачем же спрашивать! — всплеснул ручками водяной и замельтешил взволнованными жестами.

— Право, вы очень учтивы и предусмотрительны. Я так польщён! Располагайтесь, наслаждайтесь отдыхом.

— Это не значит, что надо мной можно подшутить в воде, — не преминула пригрозить я для порядка.

Ничего дурного я в мыслях не держала, но, памятуя слова Аброра о коварстве нечистых духов, решила действовать на опережение. Наставник имел в своём запасе обучающих баек парочку отнюдь не жизнеутверждающих историй о мелких пакостниках, чьи способности не воспринимались магами всерьёз, за что те и поплатились.

Уроки я усвоила хорошо.

— П-понятно, — икнул водяной и горячо заверил: — Я б не стал!

— Ну да, а лошадь мою зачем напугал?

— Так не разобрался сразу, обрадовался, — снова зачастил водяной, подпрыгивая на месте от переизбытка чувств. Озеро податливо всколыхнулось и плеснуло на берег. — Гости у меня редко бывают, тропа не наезженная. Прошу простить, Хранительница.

— Это же дорога на Закур? — проигнорировала я униженные причитания.