Шарусси

— А вы решили посвятить всю свою жизнь моему спасению? — Я внимательно ловила ответ. Похоже, моя прямота его ни капли не волновала.

— Не совсем. У меня есть для вас кое-какое предложение. Озвучу его, как только пересечём границу. Прошу проявить терпение.

Это, чего доброго, он так повадится меня завтраками кормить. Сегодня не может, завтра не захочет. И… будь оно неладно, я всё равно хочу с ним поехать.

— Безрассудно вам доверять, — тяжело вздыхаю, — но Шарусси верит.

— Похоже, сила куда сговорчивее вас самой. Положитесь на неё.

Да если бы могло быть иначе! С Шарусси не работало правило о пережитых временах, что сплотили бы и примирили нас — она просто ставила перед фактом, даруя лишь иллюзию выбора.

— Я с вас глаз не спущу, — предупредила я и ступила на крыльцо. — Я спать. Для вас там тоже матрас есть.

— Какая трогательная забота, — почти что умилился состоявшийся-таки наниматель.

— Без белья, — добавила не без удовольствия. — И без подушки.

— Спасибо, что не на голом полу, — не менее желчно отозвался он и поплёлся следом.

В сон я провалилась, как только Роэн выключил свет. Вроде, я различила шорох снимаемой рубахи, но не могла точно сказать, когда маг устроился в отведённом ему углу у шкафа. Проснувшись поздним утром, я обнаружила лишь прилежно скрученный матрас. Может, он и не ложился вовсе, кто его знает.

Литака спала, и, надеюсь, видела красочные сновидения, способные перечеркнуть воспоминания о прошлой ночи. Стараясь не потревожить её покой, я испекла пирог с яблоками и пожарила сырники на нашу компанию.

К готовому столу так никто и не объявился. Я позавтракала в гордом одиночестве и пошла коротать часы в обществе Гуки, которую как раз предстояло помыть. Занятие это, увы, неблагодарное и результат не мог похвастать долговечностью.

— Прошу тебя, лошадь, не валяйся, — уговаривала я стоящую под струей воды из кинжала Гуку. — Побудь чистой хотя бы один день, сделай мне одолжение.

Чёрные глаза смотрели с пониманием и смирением, острые ушки трепыхались и благосклонно выслушивали похвалу. Но как только я отстегнула чембур от недоуздка, негодница тут же опустила шею и принялась выискивать удобное место на земле, чтобы побарахтаться.

— Не смей! А ну, не смей! — взвыла я.

Куда там, инстинкт взял своё.